Книга Позывной Омут. Чужая игрушка, страница 45 – Анна Королева

Я не просто вырубаюсь, я перестаю нормально соображать. Ловлю глюки.

Даже когда в себя прихожу, нахожусь в измененном сознании. Крайне легко поддаюсь манипуляциям и вообще, склонен выполнять чьи-то приказы или терять память.

Об этом было известно только внутри структуры.

Ну, не верю я, что эта овца по совпадению умудрилась достать рецепт именно на этот препарат.

Кто-то ей слил.

— Откуда взяла препарат? Кто… кто…, — язык заплетается будто у пьяного.

— Тихо, Кирюш, ну чего ты?

Меня вдруг по голове начинает гладить теплая успокаивающая рука.

Я поднимаю взгляд и вижу расплывающееся лицо Татьяны Ивановны с всегда спокойной улыбкой.

— Не нужно себя доводить. Я же говорила. Поднимайся и ложись сюда, на диван.

Я раза с третьего все же умудряюсь подняться и сажусь куда мне сказали.

Но на пару мгновений вижу перед собой Светку.

Хреново. Препарат уже действует во всю. Я ничего не соображаю.

Кто ей мог сказать?

Снова пробегает в голове. Наверняка тот же, кто помог передать Риту с Артемом Сабурову.

В голове щелкает только одно имя, но какое очевидно — Меркурий!

— Ты знаешь, что твоя голова стоит оооочень дорого? — Шепчет мне на ухо Света. — Но я могу тебя и не отдавать. Не хочется делиться.

— У тебя крыша поехала от недотраха, овца, ты гребанная, — выдыхаю я.

Пытаюсь подняться, но внезапно на меня обрушивается тьма.

Открыв глаза, я знатно охреневаю, потому что на моем плече удобно устроилась Света и самое интересное, что и я, и она полностью голые.

А я ни хрена не помню. Вообще.

Башка болит так, будто по мне проехался камаз.

К горлу то и дело волнами подкатывает тошнота.

Твою мать, я что? Трахнул Светку? Когда успел только?

Виски в очередной раз протыкают невидимые раскаленные штыри и я поморщившись, слегка качаю головой.

Света в этот момент просыпается и открыв глаза, сладко потягивается:

— Доброе утро, красавчик. Проснулся наконец?

Она тянется ко мне, чтоб поцеловать, но я уклоняюсь.

— Когда мы с тобой трахнуться успели? Я не помню ни хрена.

— Ну, вот, приехали, — со смехом цокает языком Света, придвинувшись ещё ближе — А её рука скользит по моей груди. — То рассказывал какая я горячая, а теперь такие вопросы. Перебрал ты явно.

Эти слова окончательно убеждают меня, что произошла какая-то хрень.

— Я не пью, Света. Вообще. А память могу ненадолго потерять только…

Я осекаюсь.

— Ты мне Гранаксин подлила, да, стерва? Сколько я у тебя? Меня обычно не один день кроет.

Резко сев, я снова морщусь от сверлящей боли в висках и найдя свой телефон я вижу овердофига пропущенных, но главное, я вижу что сегодня уже среда. А моё последнее воспоминание было в понедельник.

Это значит, я здесь пробыл больше суток. А должен был…

Память возвращается со скрипом, будто старые несмазанные шестерни, но главное я всё же вспоминаю.

— Ах, ты, сука, — одним толчок швыряю севшую рядом Свету обратно на подушку, изо всех сил борясь с желанием этой же подушкой её и придушить. — Рита с Артемом у Сабурова, да? Сдала их, тварь?

— От этого все выиграют, — истерично взвизгивает Света. — Артему нужен отец. А я подарю тебе нашего маленького.

— Да ты ваще больная, — огрызаюсь я и подобрав свои вещи с пола, начинаю одеваться. — Отвали, истеричка конченая.

Светкин взгляд вдруг становится холодным и расчетливым.