Книга Сломанный Свет, страница 78 – Нина Море

А теперь, нервы так успокоились, что наступило приятное опустошение. Сильные руки обнимали Еву, и она просто наслаждалась атмосферой уютного кафе, музыкой, щебетанием людей, таких же отдыхающих.

Ева и Кир просто говорили ни о чем, и его голос успокаивал Еву.

— Опа, приветики-пистолетики! — рядом раздался голос Артема, он был с какой-то девушкой, миленькой шатенкой. — А вы тут какими судьбами, голубки?

— Привет, — Кир протянул руку Артему, пожимая. — Забежали в кафе.

— Ей! Свщвв-с-с! — Артем свистнул кому-то вдаль, и вскоре к ним подошли Сашка и Глеб.

После выпуска Кирилл получил звание лейтенанта внутренней службы. Вместе с Евой — уже своей женой — они уехали в большой, северный, стремительно развивающийся сибирский город, где воздух пах морозом, дымом от печей и возможностями. Там всё начиналось заново — с нуля, но уже вдвоём.

Кирилла распределили в отдел дознания отдела надзорной деятельности и профилактической работы. Работа оказалась сложной, требующей точности, выдержки и железного спокойствия. Он выезжал на пожары, стоял среди обгоревших стен, слушал дрожащие голоса очевидцев, составлял акты, спорил со специалистами лабораторий, докапывался до причин, искал закономерности. Лето приносило бессонные ночи — лесные пожары, возгорания, усталость, запах гари, который въедался в форму и кожу.

Но он любил это дело. Любил в нём правду. Любил ту ясность, которую приносило каждое спасённое человеческое имя в отчёте.

За три года Кирилл провёл десятки расследований и помог раскрыть несколько поджогов. Его заметили. В двадцать пять лет он уже имел допуск к самостоятельному дознанию.

А вскоре стал инспектором ОНД и ПР, проводил проверки, инспектировал заводы, встречался с руководителями, участвовал в рейдах с полицией и спасателями. Его уважали. За спокойствие, за честность, за умение видеть людей насквозь.

К двадцати девяти годам Кирилл уже капитан внутренней службы, старший дознаватель, человек с репутацией. Он руководил группой молодых специалистов, помогал оформлять материалы, защищал своих на совещаниях, а вечерами возвращался домой — туда, где всегда пахло лавандой, мятой и свежими красками.

Ева к тому времени закончила Сибирский институт искусств, подрабатывала в художественном кружке, с помощью своего сайта делала дизайн-проекты — лёгкие, с душой. Их квартира в новом микрорайоне стала живым отражением её сердца: стены, расписанные ее рукой, мягкий свет, пледы, книги, чашки с узором. Всё вокруг дышало её теплом.

Для Кирилла это место стало убежищем — раем, куда он возвращался после трудных выездов, после огня и пепла. Здесь его встречали её тихий голос, нежные руки, улыбка, в которой всегда было «домой», и страстные объятья.

Иногда по утрам, перед дежурством, он стоял у окна и смотрел, как за стеклом постепенно просыпается город — улицы, люди, пар из чайника. Ева ещё спала, укрывшись его рубашкой вместо пледа, и он ловил себя на мысли, что всё, о чём когда-то мечтал, уже сбылось. Что Ева в его жизни — это самое логичное правильное и неотъемлемое.

Он чувствовал живительные целебные силы от любви Евы. Ее поддержку, веру в него... И сам он дарил любовь своей жене, полностью взяв ответственность за ее счастье... Он не заметил как стал с ней одним целым... И от этого стал сильнее...