Книга Сломанный Свет, страница 63 – Нина Море

С кухни доносился аромат свежей пиццы, томатов, запечённого сладкого перца и расплавленного сыра. Тонкий аромат пряностей, что-то вроде орегано или базилика. Это был не просто запах, а почти объятие: тёплое, вкусное, родное.

— Приехали, дети? — На пороге появился Александр Петрович, высокий, крепкий, с добрыми глазами и лёгкой щетиной.

— Папа, это Ева, — Кир немного смутился, но взгляд его светился гордостью. — Ева, это Александр Петрович, мой отец.

— Здравствуй, Ева! Наслышан о тебе от Кира, — мужчина обнял Еву одной рукой, а после похлопал сына по плечу. — Рад познакомиться. Проходи, чувствуй себя как дома. Не обращай внимания на беспорядок, он здесь стратегический.

— У вас... так уютно, — Ева улыбнулась. — И пахнет восхитительно.

— Моя фирменная пицца, — хмыкнул Александр Петрович. — Куриный фарш, перчик, помидорки Черри и пряности. Всё своё. С теплицы, Кир потом покажет

— Отец её готовит только для особенных гостей, — прошептал Кир на ухо Еве, когда снимал ее куртку, и поцеловал её в висок. — А ты у нас очень важный гость.

* * *

Кухня была просторной и залитой тёплым светом, будто всё здесь предназначалось для неторопливых разговоров и семейных вечеров. Почти вся мебель была из дерева, не новенькая из салона, а с характером: где-то с потёртостями, где-то с царапинами, но всё дышало теплом ручной работы. Полки были открытые, на них стояли баночки с крупами, специями и домашними заготовками, как из уютных подборок «доброго Pinterest», только без постановки, по-настоящему. У окна стоял старенький стол с чайником, скатерть с вышивкой и деревянные стулья с мягкими подушками. На подоконнике стояли ровным рядом керамические горшочки с зеленью.

— Вот это да... — восхищённо сказала Ева. — Очень антуражно. Почти как в кино.

— А я думал, что просто старьё, — усмехнулся хозяин.

— В этом и вся суть, — улыбнулась Ева.

— Раз кухню оценивает молодой и талантливый дизайнер, то я очень рад.

Ева с Киром сели за небольшой круглый стол, а Александр Петрович, надев на руки прихватки, достал из духовки два противня с ароматной дымящейся пиццей. Пока ели, Александр Петрович расспрашивал Еву о её учёбе, о семье, увлечениях, но делал это настолько деликатно, и ни в коем мере не упоминал тяжелое прошлое Евы, и то, что Кирилл долгое время пытался оттолкнуть ее от себя. Поэтому Ева быстро почувствовала себя комфортно и расслабилась.

Кирилл же… был просто счастлив, у него в душе была тихая радость. Он любовался Евой, ее улыбкой, живому разговору с его отцом, с которым они быстро нашли общий язык. А еще Кирилл видел радость в глазах своего отца, которому понравилась Ева. Да что уж говорить! Ева нравилась отцу всегда. Видимо житейская мудрость подсказывала ему о том, что Ева — истинная любовь его сына.

Вскоре Александру Петровичу позвонили с СТО.

— Машину привезли. Поеду, починю, пока есть время. Наверное до двух ночи. Кир, ты сам знаешь где котёл?! Включи, а то к вечеру стынет, не морозь Еву.

Когда за отцом закрылась дверь и вдали послышался мягкий рёв заведённого двигателя, Кирилл задержался у окна, провожая взглядом старую «Ниву».

Ева тем временем осматривала дом. Она прошла в просторный зал, с двумя диванами у окна. И окно это было такое большое, широкое, с уютными занавесками, с фикусами на подоконнике… наверное здесь всегда ставят елку на Рождество.