Книга Ненормальность, страница 57 – Нина Море

— Артем, я хочу знать, что с Матвеем! – но меня никто не слышит, а после я дергаюсь, потому что кто-то кладет мне ладонь на плечо. – Гошка? – почти пищу, оборачиваясь, не веря глазам. – Что ты тут делаешь?

— Я как увидел, что доктор Женя тебя везет, так сразу и батюшке позвонил, только он не мог, - шепчет Гошка. - Идем, Катя, только тихо, - подносит указательный палец ко рту, озираясь по сторонам.

— Как ты меня увидел, даже охранники не заметили, - бегу за Гошкой по каким-то зарослям. Мой интерес оправдан. Неужели я была так заметна?

— По глазам Жени и понял. Он исправляется.

Спешим в кромешной тьме, я бегу наугад, полностью доверяя юродивому Гошке. Оборачиваюсь на миг, когда слышу сирену скорой помощи. Замираю.

«Это к моему Матвею! Его спасут!»

— Идем, Катя, спасут-спасут твоего мужа…

— Он мне не муж… - говорю Гошке, утешающе. Он, наверное, не понял, кто мы с Матвеем друг другу. Решил, что мы семья.

— Пришли, - останавливается Гошка, а я вижу на трассе тормозящий автомобиль батюшки. – Беги, - подталкивает меня мой новый друг.

— Спасибо тебе, Гошка! – бегу, оборачиваясь и видя, как юродивый машет мне рукой на прощанье.

Добегаю до машины, открываю дверь.

— Серафима? – я теряюсь, видя за рулем дочь священника.

— А что? Сюрприз не удался? Не поедешь со мной? - улыбается, хлопая на сиденье рядом с собой, и я быстро сажусь. А следом Серафима круто разворачивается и ускоряется.

— А где отец Олег? – спрашиваю, стараясь быстрее пристегнуться.

— Ногу сломал, - запросто отвечает.

— Как сломал?

— Вот так! Доброе дело бывает наказуемо.

— Серафима… - я теряюсь, чувствуя вину. – Это все из-за меня!

— Ой, да ладно тебе, ему не в первой! – Серафима перестраивается, снижая скорость, а я выдыхаю. – Он просил передать, что это все волки, - Сима смеется. – Это они позавидовали.

Оборачиваюсь в сторону удаляющейся дороги, что вела к дому Матвея.

— Как ты? Удалось спасти жениха? – уже с долей печали произносит Серафима.

— Матвей узнал меня…

Смотрю на свои руки, что в багровых ранах. Мать Матвея умерла… Перед этим чуть не убила своего сына и меня… Но мы живы… Кто-то сохранил нам жизнь. Кто-то послал мне всех этих людей, что помогли. Я не одна… Так убеждал меня Матвей в моем сне.

Матвей произнес мое имя, когда очнулся. Он помнил меня. Ведь так? Он ведь жив…

«Увижу ли я тебя, Матвей? Вспомнишь ли ты меня снова?»

«Но просто живи, мой Матвей… Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты жил…»

Никогда не думала, что дни, недели и месяцы могут бежать, как песок сквозь пальцы, и при этом будут так заметны и мучительно долги, с постоянным ощущением пустоты и безысходности. Я никогда и не думала, что буду сторонним наблюдателем за своей жизнью, что буду еле доживать до вечера, а потом обрушиваться на кровать, чтобы наконец-то забыться сном... в котором снова не увижу Матвея.

Теперь, я не люблю просыпаться по утрам. Не люблю вспоминать, что не могу быть рядом с дорогим человеком. А потом, словно поднимая себя за шкирку, опять несу себя на учебу и работу. По началу, я горько плакала в подушку, кричала от душевной боли. А теперь, чувствую просто апатию и опустошение. Анабиоз.

— Катя, ты понимаешь, что это как-то… безответственно, - мама вздыхает в трубку. – Надо доводить дело до конца. Ты же учишься на бюджете…