Книга Развода не будет, страница 44 – Елена Безрукова, Элен Блио

— Да… Я не лгу, Ренат! Помоги мне, помоги…

— Всё будет хорошо, — обнял я её.

Она говорила правду, я ощущал.

Хотелось задать ей ещё целый ряд вопросов: как посмела скрывать?

Куда побежала?

Что делала бы одна с ребёнком в незнакомом месте?

Где брала бы деньги на содержание малыша?

Она ведь и работала то всего ничего до замужества — официанткой, в моём ресторане, где я её, собственно, и увидел однажды. И пропал… Раз и навсегда.

По первости она мне действительно напомнила Надежду. Надю. Жену брата.

Но позже я заметил очевидные различия и уже давно видел Милану.

Зря она думает, что фотография Нади в моём столе, которую я просто забыл убрать куда подальше, уже на что-то влияла…

Я уже тогда любил её — мою Милану, что сейчас трогательным котёнком плакала на моих коленях.

Её, взбалмошную, порой глупую и истеричную, но я сам её зачастую на эти эмоции и выводил. А потом пил их, как сумасшедший. С другими мне стало скучно. Мне нужна была только она — моя Тропикана женщина. Моя страстная балбеска. Моя безумная красавица. Я обязательно стану для нее тем, кому она покориться со всем уважением и любовью. А теперь главное — спасти ребёнка.

Только бы довезли…

Опустил глаза и снова провёл по её волосам рукой.

Терпи, маленькая.

Не отпускай его.

Ты сильная, ты сможешь.

Я верю в тебя, моя тигрица.

Господи, поверить не могу…

У нас с Миланой будет ребёнок.

Она беременна…

Только зря не сказала мне ничего. Тогда бы для неё сразу многое бы изменилось, и бежать никуда бы не пришлось.

— Ренат, мне так страшно… — шептала она, захлёбываясь слезами. — А если я его уже потеряла? А если его уже нет больше? Что тогда? Что тогда я буду делать?

— Всё будет хорошо, — сказал я ей, сжав её прохладную тонкую руку. — Потерпи. Держись и не нервничай. Пока ничего страшного не случилось, и не случиться… Врачи тебе помогут. Вон уже больницу видно…

Спустя минуты две мы зашли в приёмный покой областной больницы.

Я быстро объяснил причину обращения. Милану забрал доктор на осмотр, пока медсестра заполняла её карту пациента.

За ширмой, где происходил сам осмотр, послышалась возня и суета.

— Везите в гинекологию, — давал инструкции сестрам доктор. — Вот назначение. Срочно ей капельницу. Ещё можно спасти.

Я помог медперсоналу пересадить Милу, продолжающую плакать и держаться за низ живота, в кресло-каталку, и сам отвёз её до одиночной палаты, в которую тут же прибежали несколько других медсестёр.

— Всё-всё! — остановила одна из них меня рукой. — Ждите в коридоре. Дальше мы сами.

Мимо пробежала ещё одна молодая девушка в медицинском, держа штатив для капельниц и какие-то круглые бутылки. Эта капельница для Милы…

— Точно больше ничем не могу помочь? — спросил я.

— Точно. Ждите в коридоре. Вон там, за постом. Там диван стоит. Сядьте и ждите.

Она тоже юркнула в палату и захлопнула дверь перед моим носом.

Я послушался её совета и отошёл к дивану.

Сел и, собрав руки в замок, принялся ждать.

МИЛА.

Никогда не думала, что мне будет так страшно.

Лежала в палате, глаза закрыв, прислушивалась к своему телу.

Доктор меня успокоила, объяснила, что ребёночек у матери в животе защищен хорошо, но, конечно, стоит понаблюдать за моим состоянием. Препараты мне поддерживающие и успокаивающие назначила.

Капельницу поставили мне. Все вышли, а у меня в голове крутилось всё то, что я за день пережила.