Книга Взрыв из прошлого. Дядя доктор, спасите мою маму, страница 4 – Татьяна Тэя, Юлия Гордина

— Ты бы шёл, Игорёк, помог бы кому-нибудь другому. Тут много пострадавших.

— Зачем ты вперёд полез?

— Уймись, — кладу руку ему на плечо. — Не о том споришь.

— Не люблю, когда мешают.

— Не люби.

— Ты тут никто. Временно.

— Нет ничего более постоянного, чем временное.

Очень хочется съездить по роже Полозкову, но я сдерживаюсь.

Да, работа в больнице — не моя основная. У меня всего два выхода в неделю. Я работаю здесь, потому что это что-то вроде социальной ответственности. Я учился на хирурга, я буду помогать людям. Но так вышло, что бизнес — сетка аптек — отнимает почти всё свободное время. Там планы грандиозные по расширению. И денег это приносит в разы больше, чем дежурство в больнице.

Но тут — отдушина, а там — средство получения прибыли.

— Даниэль, зайди ко мне? — бросает профессор Иванов, проходя по коридору и смотря на нас с Полозковым тяжёлым взглядом. — Игорь, ты чего застыл? Там народу тьма. Все срочные операции проведены, теперь остались среднесрочные. Иди, работай. Нам рук не хватает.

Тот что-то бормочет, вяло оправдываясь, но я его не слушаю.

Иду в кабинет к профессору, а у самого перед глазами неподвижное тело Алёны. И её бледное лицо.

Всё должно быть хорошо, — успокаиваю сам себя. — Ты сделал всё, что в твоих силах. Восстановление — в её собственных руках. Она должна хотеть жить. У неё ребёнок. Она хочет.

— Даниэль, я насчёт должности зав отделения, — шеф садится за свой письменный стол, заваленный бумагами.

На нём, кажется, убирались лет сто назад. У Иванова в работе всегда порядок, но в кабинете — хаос.

— Полозков спит и видит её, — пожимаю плечами.

— Да при чём тут Полозков, — недовольно. — Я о тебе, Даниэль. О тебе. Тебе её предлагаю. И буду за тебя ходатайствовать. О твоём назначении. Только мне согласие получит нужно. А то странно, я буду распинаться, а ты откажешься. Не дело, Даниэль Максимилианович, не дело, — мотает головой.

— Так я же тут никто. Временно, — повторяю слова Игоря.

— Это к делу не относится. И временно ты тут по своей прихоти. Выходи на полную занятость. Я знаю, что ты загружен, но у тебя талантливые руки, такие не должны пропадать. И народ тебя любит. И пациенты. Ты хорошо сохранился. А кто-то сухарь, едва вышел из интернатуры. Вот ведь как бывает. Ты, короче, подумай. А подумав, ответь. Но я надеюсь, на положительное решение, конечно.

Иванов вздыхает, откидываясь на спинку кресла.

Он ведь и сам сегодня оперировал. Все были заняты. И начальство, и подчинённые. В такие дни мы все выступаем единым фронтом.

После того, как выхожу от Иванову, заглядываю на пост к Мире.

— Где она? — спрашиваю про девочку.

— В ординаторской. Спит, кажется.

И точно, спит. Натали лежит на диване, сжавшись в комочек. Две сотрудницы сидят за столом.

— Ужинаете? Приятного аппетита.

— В третьем часу ночи, Даниэль Максимилианович?

— Тогда завтракаете? — переспрашиваю с улыбкой.

— Так кто его поймёт, — обе тихо хихикают, потом кивают на девочку. — Утомилась, малышка. Утром вызовем социальную службу.

— Я сам её вопросом займусь. У неё дедушка с бабушкой имеются. Надо только вызвонить их.

— Ну это мы не знаем. Пусть специалисты разбираются.

Я достаю из шкафа дежурный плед, сажусь на диванчик рядом с Наташей, укрываю её. Она крепко спит, тихо посапывая, и её светлые волосы, растрепанные, кажутся золотыми в мягком свете комнаты.