Книга Преподша для мажора. Уроки сопротивления, страница 9 – Ми Рей

Парк. Трава под нами. Её тело под моим, её взгляд, который на секунду заледенел от страха, а потом вспыхнул яростью. Обжигающей, настоящей. Я чувствовал, как её тело напряжено, как она пытается справиться со мной и с собой, и это доставляло мне почти физическое удовольствие. Ни одна из моих жертв, ни одна из на всё готовых девчонок, что вешаются в клубе, не вызывала у меня столько совершенно противоположных эмоций.

Тот момент, когда она перевернула меня. Чёрт, я до сих пор чувствую, как она оттолкнулась, как её колени оказались по обе стороны от моих бёдер. Это было неожиданно, это это было…. круто. Хотя должно было привести меня в бешенство. Я реально зверею, когда не слушаются, но она… не просто не слушается. Она может дать отпор. И раздражение, которое кипело после стычки на парковке, вдруг вдруг превратилось в дикий азарт …

Я чистую правду сказал. Это уже не игра. Это не желание поставить её на место за за дерзость. Это что-то большее, более глубокое, более хищное. Я хочу взять её. Не сломать её гордость, нет. Я хочу подчинить её своей воле, чтобы она смотрела на меня так же, как сейчас — с вызовом, с искрой, но чтобы в этой искречиталась готовность… сдаться.

Допуск к экзамену? Какое, к чёрту, отношение это имеет к тому, что я чувствую? Это уже не про учёбу, не про формальности. Это про власть, про желание обладать.

Машина тормозит у обшарпаного здания, стены которого, казалось, помнят ещё Брежнева. Тут, на втором этаже, за железной дверью располагалась берлога Морфеуса. Всякий раз, когда здесь бываю, ощущаю себя детективом из американских боевиков, который пришел к личному хакеру.

Я захожу в полутемное помещение, где воздух плотно забит запахом электроники, кофе и всей когда-либо гревшейся в микроволновке еды. Мониторы светятся синим призрачным светом, освещаю бледную, невыспанную физию Морфеуса.

— Ну что там, в матрице? — бросаю я, подходя к его столу, заваленному какой-то хероборой. — Есть чё на Белькову?

Володька потирает переносицу под окулярами, вздыхает, видимо, предвкушая моё недовольство.

— Да, Тим, практически ничего нового, — начинает он, его голос монотонный, как системный отчёт. — Переехала из села такого-то. Снимает квартиру недалеко от универа, в сталинке. В двадцать пять вышла замуж, в тридцать развелась, детей нет.

Я слушаю, кивая в такт, потому что всё это уже слышал от Гвоздя. Банальщина. Обычная история. Как может такая женщина, с таким огнём в глазах, вести такую… серую жизнь?

— Скучно, — говорю я, опираясь на край стола. — Что-нибудь интересное? Нюдсы? Хоум видео? Аккаунт на Онли Фанс?

Говорю, а сам думаю: а если есть, и он найдёт? Это же отвал башки, я всё это до дыр засмотрю. Аж встряхнуло.

Володька пожимает плечами.

— Не. Чиста, как снежок. Я привлекалась, сиськи не фоткала, не нюхала, не хранила. Тут не с ней чот не так, тут… — наконец, произносит Володька, нахмурившись. — Тут с отцом её не ясно. По маме легко любую инфу найти, там тоже всё скучно. А батя её как будто родился, улетел на Марс, а потом вернулся и вышел на пенсию.

Сердце начинает стучать быстрее. Это уже не просто скучная учительница из деревни. Это что-то большее. Это загадка, которая манит, дразнит. По факту, это ничего кардинально в моих планах не меняет. Но добавляет перчинку.