Книга Подонки «Плени и Сломай», страница 74 – Кейт Блейз

Когда служба закончилась, она вышла на крыльцо, надеясь, что Кейн уже вернулся. Вместо него она увидела её.

Сирена стояла у колонны, прислонившись плечом к камню. На ней был длинный плащ изумрудного цвета, расшитый золотом, с высоким воротником и широкими рукавами, падающими почти до земли. Волосы собраны в низкий, тугой узел, открывающий линию шеи. Она улыбалась, и в этой улыбке было что-то, от чего Кэтрин стало не по себе.

— Вы пришли на исповедь? — спросила Кэтрин, подходя ближе.

Сирена покачала головой.

— Нет. Сегодня я пришла поговорить с вами.

— Со мной?

Прежде чем Сирена успела ответить, дверь церкви распахнулась.

Кейн вошёл внутрь, и Кэтрин увидела, как на его лице появилась тень улыбки — та, что предназначалась ей. Он искал её взглядом, и когда нашёл, улыбка стала шире. А потом он увидел Сирену.

Улыбка исчезла. Глаза стали пустыми, чужими. Челюсть сжалась так, что на скулах заходили желваки. Он замер на секунду, будто наткнулся на невидимую стену. Его руки, которые секунду назад были расслаблены, сжались в кулаки. Он переводил взгляд с Сирены на Кэтрин и обратно, и в этой тишине было что-то, от чего Кэтрин перестала дышать.

— Какого хрена ты тут делаешь? — спросил он, и голос его был низким, чужим.

Сирена даже не шелохнулась. Только усмехнулась уголком губ.

— А ты думал, я забуду? Всё, что было? Тебя?

Она сделала шаг вперёд, и Кейн инстинктивно отступил — не назад, а в сторону, заслоняя собой Кэтрин. Этот жест был таким быстрым, таким автоматическим, что Сирена заметила. Её усмешка стала шире.

Кэтрин переводила взгляд с одного на другую, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она видела Кейна злым, холодным, властным. Но таким — напуганным? — никогда. Между ними повисло напряжение, плотное, почти осязаемое. Сирена смотрела на него, и в её взгляде было что-то, чего Кэтрин не могла понять — ни злость, ни любовь, ни ненависть. Что-то более древнее.

— Вы знакомы? — спросила она, и голос дрогнул.

Кейн шагнул к ней, притянул к себе, обнял. Его рука на её талии была жёсткой, почти грубой.

— Нет, — сказал он.

Кэтрин почувствовала, как он врёт. Не услышала — кожей, каждой клеткой, тем, как напряглись его мышцы, как замерло дыхание.

Сирена смотрела на них, и в её глазах не было злости. Только спокойная, холодная уверенность.

— Ты не представляешь, на сколько, — сказала она тихо.

Она протянула руку, будто хотела коснуться его, но он дёрнулся назад, увлекая Кэтрин за собой. Сирена опустила руку, не сделав ни шага.

— Ты изменился, — сказала она. — Но не настолько.

Кэтрин смотрела на неё, и в голове проносилось: эта женщина, которой на вид лет сорок, — что может связывать её с Кейном? Что-то, что он не может, не хочет объяснять. Что-то, от чего его лицо стало чужим, каменным. Сирена. Красивое имя для женщины, которая смотрит на него так, будто знает что-то, чего не должна знать. Сколько ей? Сорок? Пятьдесят? Что могло связать её с Кейном? И почему он боится даже смотреть на неё?

Кейн развернул Кэтрин и повёл к выходу, не отпуская. Не оглянулся.

— От прошлого не сбежать, — донеслось им вслед. Голос Сирены был ровным, спокойным, будто она не угрожала, а констатировала факт.

Кэтрин обернулась на пороге. Сирена стояла на том же месте, не двигаясь, и смотрела им вслед. В её глазах не было победы. Только ожидание.