Книга Подонки «Плени и Сломай», страница 19 – Кейт Блейз

Кейн промолчал, только чуть заметно дрогнули уголки губ.

— Значит, она, — кивнула Лив. — И что ты от неё хочешь?

Вопрос повис в воздухе. Кейн задумчиво повертел бокал в руках, глядя на игру света в янтарной жидкости.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Честно. Сам ещё не понял.

Лив фыркнула.

— Ого, Кейн Вулф чего-то не понимает? Это новость.

— Бывает.

Она отставила бокал и подалась вперёд, глядя на него с внезапной серьёзностью.

— Слушай, я, конечно, не эксперт в ваших тёмных делишках, но кое-что понимаю. Она же совсем другая, да? Не такая, как те, кто к тебе липнут в этом клубе.

— Другая, — согласился Кейн.

— И ты с ней по-другому?

Кейн посмотрел на неё долгим взглядом. Лив выдержала, не отвела глаз.

— Кажется, да, — ответил он тихо.

Лив усмехнулась, откидываясь на спинку кресла.

— Знаешь, у нас с Хантером тоже всё так начиналось. Он думал, что я просто игрушка, добыча. А потом... — Она развела руками. — Сама не поняла, как всё завертелось.

— И что теперь?

— А теперь мы вместе. И это, знаешь, странно. Но хорошо. — Она посмотрела на него внимательно. — Просто будь с ней честен. Настолько, насколько можешь. Она это оценит.

Кейн кивнул. Лив поднялась, поправила куртку.

— Пойду, Хантер заждался. — На прощание она ткнула его пальцем в плечо. — Удачи тебе, художник. С твоей музой.

Воскресное утро выдалось ясным и прохладным. Кейн стоял у входа в церковь Святого Сердца и смотрел на прихожан, стекающихся к службе. Старики, семьи с детьми, девушки в скромных платьях — все они текли мимо него.

Он вошёл внутрь, когда служба уже началась.

В церкви пахло ладаном, старым деревом и тишиной. Высокие своды уходили вверх, витражи окрашивали свет в синие и красные тона. Кейн прошёл в самый последний ряд, сел на скамью, затерявшись в тени колонны.

И сразу увидел её.

Кэтрин стояла на клиросе, чуть в стороне от остальных певчих. На ней было простое тёмно-синее платье с длинным рукавом, волосы убраны в аккуратный пучок, открывающий тонкую линию шеи. Руки сложены на груди, глаза закрыты, губы поют — и в этом пении было столько отрешённости, столько чистоты, что у Кейна перехватило дыхание.

Её голос лился под своды — чистый сопрано, прозрачный, как горный ручей. Она полностью растворилась в музыке, в словах, в той незримой связи, что соединяла её с Богом.

Кейн смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. Свет из витража падал на её лицо, делая кожу почти прозрачной. Она казалась существом из другого мира.

Он сидел неподвижно, просто наблюдая. Впервые за долгое время внутри было тихо. Ни желания обладать, ни продуманных планов. Только острый, необычный интерес к этой девушке.

В какой-то момент она открыла глаза.

Их взгляды встретились через всю церковь. Кэтрин замерла на долю секунды — он видел, как дрогнули её ресницы, как на мгновение сбилось дыхание. Она тут же отвела глаза, вернувшись к пению.

Кейн улыбнулся одними уголками губ. Она его заметила.

После службы прихожане потянулись к выходу. Кэтрин помогала собирать молитвенники, раскладывать их по скамьям, когда краем глаза уловила знакомый силуэт.

Он стоял у входа, прислонившись плечом к колонне, и ждал. Просто ждал, не пытаясь подойти или заговорить.

Кэтрин замерла на секунду, чувствуя, как сердце пропустило удар. Она помнила его взгляд во время службы. Тот самый взгляд, который она видела в старых фильмах, которые когда-то смотрела с мамой. Герой смотрел так на героиню — с восхищением, с нежностью.