Книга Подонки «Плени и Сломай», страница 15 – Кейт Блейз

— Я не боюсь, — выдохнула она, но голос дрожал.

— Боишься. Я вижу. — Он чуть склонил голову, рассматривая её лицо. — Но странно: ты смотришь на меня иначе, чем другие. Ты хочешь просто общаться. Ты просто... смотришь. Как на человека.

Кэтрин подняла глаза и встретила его взгляд. В этот раз она задержалась.

— А вы разве не человек? — спросила она тихо.

Кейн улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у женщин подкашивались колени. Однако на Кэтрин она подействовала иначе: она вдруг почувствовала себя в центре внимания хищника, который притворяется ручным.

— Самый обычный, — ответил он. — Просто с дурной репутацией.

Она смотрела на него долгую секунду. Потом отвела взгляд и сказала твёрдо:

— Пожалуйста, больше так не делайте.

— Что именно?

— Не подходите так близко. Это... мне неприятно.

Она сказала правду — ей действительно было неприятно. Однако Кейн, глядя на неё, подумал: ты врёшь, Кэтрин. Неприятно было бы, если бы ты отвернулась. А ты смотрела. Этот её неприятно оставался странным, липким, пугающим и одновременно притягательным, как взгляд в пропасть. Это чувство оставалось для неё загадкой, однако она знала одно: с ним опасно оставаться наедине.

Кейн кивнул. Медленно, спокойно. Отступил на шаг, освобождая проход.

— Как скажешь, Кэтрин.

Она скользнула мимо него и почти побежала по коридору, сжимая сумку. Так и не обернулась, не остановилась. Однако чувствовала его взгляд между лопаток до самого поворота.

Кейн смотрел вслед, и в его глазах разгорался знакомый огонь. Она просила не подходить близко. Она сказала «неприятно». Однако когда она это говорила, её голос дрожал так, что он понял: дело обстояло иначе, чем простой страх. Она впервые столкнулась с чем-то, чему ещё не находила имени. И это «что-то» уже начало прорастать внутри неё.

Он вспомнил вчерашнюю азиатку. Как она стояла на коленях, готовая на всё, лишь бы он остался. Та дрожала иначе — в ней было отчаяние. В этой — жизнь. И это пьянило сильнее любого виски.

Он улыбнулся одними уголками губ.

— Увидимся завтра, — прошептал он в пустоту.

Кэтрин влетела в церковный двор, задыхаясь. Сердце колотилось где-то в ушах. Она опустилась на скамью в пустом храме, сложила руки, попыталась молиться.

«Отче наш, Иже еси на небесех...»

Перед глазами стояло его лицо. Светлые глаза, тень улыбки, голос, от которого внутри всё переворачивалось.

«Да святится имя Твое...»

Слова молитвы стёрлись из памяти. Только его дыхание на своей коже. Только тепло его пальцев, которое всё ещё пульсировало под кожей.

Кэтрин сжала крестик и заплакала. Она терялась в догадках, отчего эти слёзы — от страха, от стыда или от того, что впервые в жизни ей захотелось, чтобы кто-то подошёл ещё ближе.

Дверь пентхауса распахнулась без стука.

— Ого, — Кейн даже не повернул головы от панорамного окна, только усмехнулся в бокал с виски. — Хантер Рейн собственной персоной. И даже без наручников. Прогресс. — Хохотнул Кейн.

— Заткнись, — беззлобно бросил Хантер, входя в гостиную. За ним, как всегда бесшумной тенью, скользнул Нокс. Рид замыкал шествие, таща на плече громоздкий свёрток.

— Твой заказ, художник, — Рид с грохотом опустил ношу на пол, отряхивая руки. — Чуть спину не надорвал, пока искали этот хлам по всему городу.