Книга Наши лучшие дни, страница 93 – Клэр Ломбардо

— Ни в чем конкретном. Просто пускай меня убедят, что…

Дэвид молчал – дескать, давай договаривай.

— Речь идет в большей степени о самоуспокоении, папа. Все из-за Райана. Пусть мне объяснят, как его состояние может сказаться на ребенке. Понимаешь, к чему я клоню?

Еще бы Дэвиду не понимать. Во время четырех беременностей жены он сам прошел через всю гамму подобных чувств – обычную для неопытного отца тревожность по пустякам усугубляла не только глыба фактов, известных Дэвиду как врачу, но еще и острое осознание хрупкости человеческой жизни. Словом, понимал Дэвид Лизу отлично. А вот ответ его шел не от сердца – Дэвид заговорил как профессионал, в первую очередь доверяющий результатам исследований и научным фактам:

— Подобных методов дородового обследования пока не изобрели.

— Я лишь хочу знать, что у ребенка не будет… – Лиза тряхнула головой. – В смысле, хочу исключить определенные… сценарии.

— Риск развития сценариев, о которых ты говоришь, ничтожен. Ты уже на пятом месяце.

— Знаю. – (Дэвид встретил Лизин упрямый взгляд.) – Просто тогда я была бы готова заранее.

— Родная, готова ты никогда не будешь. Это невозможно. И никто не застрахован от… происшествий. Ни одна идеальная мать.

Бедная его девочка! В детстве Лиза была не то чтобы позаброшена, скорее отсиживалась на скамейке запасных, тщетно ожидая вызова. Лишь недавно, образно выражаясь, она вышла на поле – и сразу проявила себя. Самая беспроблемная из четырех дочерей, чем она заслужила этого Райана, это недоразумение в качестве отца своего ребенка? Сколь тяжкий груз ложится на Лизины плечи – будто мало у нее проблем. Уверенность, о которой твердит Лиза (Дэвида передернуло при этой догадке), – не что иное, как желание убедиться: все лазейки закрыты, Лизе ни материнства не избежать, ни от Райана не отделаться. Тревоги Лизины тяжелы, помыслы темны. Те и другие ни в какое сравнение не идут с тревогами и помыслами молоденькой, впервые беременной Мэрилин. Открытие отозвалось острой болью.

— Интересно, Джиллиан Ливин берет новых пациенток? – произнесла Лиза.

Дэвид чуть со стула не свалился. Нет, правда: мог замертво грохнуться прямо посреди кухни, ибо искренне (какое уж тут лукавство?) не ожидал, что из Лизиных уст услышит это имя. Джил-ли-ан, за каждым слогом целая гамма чувств. И картинки, четкие, как наяву: темноволосая головка у его плеча, на пассажирском сиденье машины; оживленное лицо, возникающее в дверях кабинета. Ладонь на его предплечье.

— Джиллиан маму спасла, – продолжала Лиза. – Ну, когда родилась Грейси. Если бы не Джиллиан, они обе вряд ли выжили бы, правда, папа?

— Правда, – каким-то деревянным тоном произнес Дэвид.

— Вот я и подумала: с Джиллиан мне будет комфортнее. Она столько значит для нашей семьи. Это не то что иметь дело с чужим человеком.

Дэвид молча воззрился на дочь. Что ей известно? Какие сведения стоят за фразой «Она столько значит для нашей семьи»?

— Лиза, с тех пор больше двадцати лет прошло. Джиллиан если и помнит тебя, то школьницей. – Сказал – как выплюнул; совсем не такого эффекта добивался. – То есть… в смысле…

— Джиллиан в курсе про семейные болезни, – спокойно пояснила Лиза. – И про Венди. Да кому я рассказываю?

Что тут возразишь?

— Лиза, тебе для звонка мое разрешение не требуется.