Онлайн книга «Наши лучшие дни»
|
— Послушай, Мэтт. Сегодняшний вечер и сам по себе – стрессовая ситуация. Может, обойдемся без ссоры? — Ты же первая начала… — Мама! Звук Уоттова голоса вызвал панику. Первая мысль: вот, доигралась, впустила в дом субъекта, потенциально опасного для собственных детей. Вайолет ринулась вон из кухни, на ходу морально готовясь застать в детской абсолютно любую сцену, надеясь на проявление дремлющего инстинкта каждой самки. Он, инстинкт, непременно выстрелит, такие случаи известны – не одна мать, вмиг сгруппировавшись, буквально выталкивала свое дитя из-под колес автомобиля… В игровой комнате Джона делал стойку: ладони распластаны на полу, вес тела на предплечьях, причем локти неестественно вывернуты. Ноги разводит-сводит, как ножницы. На Уоттовой мордашке благоговение и восторг. — Мама, смотри! – выдохнул Уотт. Вайолет несколько секунд понадобилось, чтобы взять себя в руки. — Родной, ты меня напугал. Я бог знает что подумала… – Вайолет прикусила язык – на Джонином опрокинутом лице были смущение и обида. Джона опустил ноги на пол. — В смысле… Я решила, кто-то… поранился… Понятно, какой посыл в ее словах слышится Джоне: «Буквально на пару минут тебя с мальчиками оставила, тебе же этого времени хватило, чтобы умертвить мое дитя!» — Он и на одной руке может, – сообщил Уотт, будто сам своим словам не веря. Джона успел принять нормальное положение и стоял теперь у окна, сложив руки на груди словно для самозащиты. — Просто… просто у мальчиков сейчас особенно травмоопасный возраст. Вот я и переволновалась, – заговорила Вайолет, и пара извиняющихся ноток прозвучала в ее голосе. Спиной же она чувствовала тяжкое Мэттово «А я предупреждал!». – И потом, я не знала, что ты гимнаст. Джона фыркнул: — Я не гимнаст. — Выходит, просто где-то подсмотрел этот трюк? – Вайолет подхватила Эли на руки. Какое облегчение, какое блаженство – знать на тактильном уровне, что твое дитя в целости и сохранности. Эли с Уоттом не пострадали. Все хорошо. — Ага, так и было. — В смысле, уроков ты не брал? Идиотский вопрос. Некрасиво колоть ему глаза этой своей привилегией. Кто она теперь для Джоны? Дамочка, которая без платных уроков (будь то гимнастика или игра на альте) жизни не мыслит? — Попробовал – получилось, только и всего, – спокойно сказал Джона. — Гибкий ты точно не в меня. Да что это с Вайолет? Каждая новая фраза неудачнее предыдущей, а уж эта конкретная – апофеоз неуклюжести. Джона покраснел. — А ты меня научишь, Джона? Научишь? – взмолился Уотт. Джона, прежде чем ответить, взглянул на Вайолет: — Едва ли, малыш. Для тебя это опасно. Раздался звонок в дверь. Мэтт пошел открывать. — Пиццу доставили, – сказала Вайолет. – Надеюсь, никто не против? Пицца – она ведь такой универсальный объединитель… Джона открыл рот, подумал и снова закрыл. — Только не говори, что не любишь пиццу, – усмехнулась Вайолет. — Я пиццу обожаю! – вмешался Уотт. — У меня непереносимость лактозы, – сообщил Джона. — Непереносимость лактозы? Я не знала… Почему Венди меня не предупреди… Разумеется, Венди ни при чем. Просто очередной сгусток чуждой энергии завис между Вайолет и Джоной, ехидно подмигивает, дескать, ха, это, милочка, только вершина айсберга! — Пустяки, – сказал Джона. – Я есть не хочу. — Тебе пятнадцать, – возразила Вайолет. – У тебя чувство голода перманентное. Ну хотя бы глютен ты переносишь? |