Книга Неожиданный удар, страница 30 – Ханна Коуэн

— Ты большой фанат комиксов? – спрашиваю я, чтобы переключить мысли на что-нибудь другое. – Или тебе просто нравится собирать их и хранить на заднем сиденье?

Он бросает взгляд через плечо и смеется над коробкой с комиксами про супергероев, которая стоит на сиденье за моей спиной.

— Верно. Это моего сына.

Я киваю.

— У него есть любимые?

Его глаза впиваются в мой висок, а следующая фраза звучит уверенно, утвердительно.

— Лео рассказал тебе про Купера.

— Рассказал, – подтверждаю я и прикусываю губу изнутри. Мы поворачиваем на асфальтированную дорогу и проезжаем по новому жилому району, который начинают строить на окраине города. – Но, если бы и не рассказал, я бы услышала об этом от кого-нибудь задолго до работы в «ЛКУ». Хоккеисты сплетничают почище девочек-подростков.

Адам барабанит пальцами по рулю, на его скулах ходят желваки.

— И то верно. Купер никакой не секрет, просто раньше к слову не приходилось.

— Я так и не думала. Ты не обязан мне ничего объяснять.

Он коротко благодарно улыбается.

— Спасибо. И у него есть любимчик. Тор.

Я улыбаюсь и киваю, не в состоянии придумать ответ. Вместо этого упираюсь локтем в дверь и подставляю ладонь под щеку. Настроение поменялось на легкую неловкость, но ни один из нас, похоже, не торопится вернуть его к первоначальному.

Наоборот, следующие пару минут мы едем в молчании. Тишину нарушает ровный гул двигателя и тихое бормотание из динамиков. Мы находимся в хорошо знакомой мне части Ванкувера: я ходила в школу всего в нескольких кварталах от собора и отремонтированной детской площадки, которые мы только что проехали.

Я прочищаю горло, и Адам заворачивает свою дорогущую машину – если искусная прострочка на сиденьях и буквы «AMG» на руле о чем-то говорят – на забитую парковку, останавливаясь, судя по всему, перед единственным свободным местом. Он переключается на задний ход и хватается за спинку моего сиденья. Кончики его пальцев задевают мое плечо, вызывая дрожь. Он не притворяется, будто не заметил весьма явную реакцию моего тела на его прикосновение, потому что в следующую секунду смотрит на меня. Не знаю, собирался ли он быстро отвести глаза или нет, но наши взгляды встречаются и замирают.

Окружающее нас напряжение невозможно игнорировать, поэтому я сосредотачиваюсь на темно-зеленых крапинках вокруг его радужки и замечаю, как он переводит взгляд чуть ниже и его зрачки расширяются, когда я облизываю внезапно пересохшие губы.

Прерывисто вдохнув, я медленно и почти с жадностью скольжу взглядом по его лицу. Подмечаю старый бледный шрам на нижней губе и идеальную линию носа, которая демонстрирует, что он один из немногих хоккеистов, которым его никогда не ломали. В уголках его глаз залегли глубокие морщинки от смеха, под самыми кончиками густых пышных бровей.

Момент нарушает гудок клаксона позади. Мы отводим глаза, мое сердце колотится одновременно от неожиданности и смущения.

— Черт, – бормочет Адам, слегка задыхаясь.

Ага, черт. Не говоря ни слова, я отодвигаюсь как можно ближе к двери, а он кладет руку на центральную панель, быстренько заезжая на парковочное место. Напряжение минувших мгновений сменяется неловкостью, которая заставляет меня открыть дверь и выскочить из машины, лишь бы избавиться от нее.

Я прижимаю руку к груди и делаю несколько глубоких вдохов. Сердце лихорадочно колотится в ладонь, и я сержусь на его предательство. Мне не следует реагировать на Адама подобным образом. С тем же успехом на его лбу могла быть ярко-красная надпись «Не трогай». Предупреждение, на которое моему телу, похоже, глубоко плевать.