Книга Замерзшие сердца, страница 87 – Ханна Коуэн

— Ты сказала мне, что влюбилась. Ты это серьезно?

От самого вопроса мне хочется рассмеяться, но лучше этого не делать, потому что этим весельем я вызову у него тревогу, из-за которой он снова от меня закроется. Нет, вместо смеха я просто покачиваю головой и приподнимаюсь на цыпочки, чтобы поцеловать его в правую щеку.

— Я бы никогда не солгала тебе о чем-то подобном. – Слова мои до боли искренни. Уже хочу сказать, что давно вышла из состояния влюбленности и погрузилась в страшную, пугающую, но захватывающую бездну любви к Тайлеру Бейтману, как он вдруг жадно высасывает воздух из моих легких – все до последней молекулы:

— Хорошо.

— Хорошо? – переспрашиваю я, будто у меня к этому слову личная неприязнь.

— Да. Иначе признаваться тебе в любви было бы крайне неловко.

Мне становится трудно дышать.

Куда подевался чертов воздух? Легкие опустели в пузыре удивления и наполнить их заново просто не получается. Тайлер держится настолько уверенно и невозмутимо, что такие, казалось бы, сложные слова слетают с его языка как самые естественные в мире. Хотя я все-таки замечаю нервозность по легкому подергиванию уголков его губ и по едва заметному розовому оттенку на щеках.

— Ты… Что? – Во рту так сухо, будто я не пила уже несколько месяцев.

Прижимаю язык к зубам, чтобы не повторяться: мне почему-то кажется, что он слишком уж долго не отвечает.

Губы его растягиваются в лучезарной улыбке, и от этого зрелища я замираю. Боже, как он красив. Чертовски красив. Мне хочется протянуть руку и дотронуться до него, что я, собственно, и делаю. Почему-то мне кажется, что я прикасаюсь к нему впервые, как будто сижу рядом с ним на краю бассейна в форме песочных часов и любуюсь закатом в Мексике, пытаясь безуспешно скрыть увлеченность типичным плохим парнем.

Но теперь мне не нужно держать чувства в тайне. Теперь я могу прижаться ладонью к его левой груди и приподняться на цыпочки. Мне не нужно ждать, пока он первым проявит инициативу. Сейчас я могу сама его обнять, притянуть к себе и соединить наши губы в жарком поцелуе. Чувствую силу его объятий: он прижимает меня так, будто ему до боли не хочется меня отпускать – как эмоционально, так и физически.

Ни на что не посмею обменять этот момент – мгновение, когда мы, полностью обнаженные, стоим посреди гостиной, разгоряченные после событий минутной давности. Этот момент я буду вспоминать и через пять, и через десять, и через пятьдесят лет, как будто это было вчера. Как будто вновь здесь, чувствую трепет в животе и улыбку Тайлера на губах. Понимаю, что теперь я самая счастливая девушка в мире.

Тайлер

— Ты уверена, что мне не нужно остаться? Я не хочу, чтобы ты проходила через это одна, – бормочу я, сжимая бедро Грейси, не желая вылезать из маленького седана и уходить в аэропорт.

Грейси только пожимает плечами и кладет ладонь на мою руку:

— Проблемы не должны мешать твоей карьере, Тай. Со мной все будет в порядке.

Не знаю, верит ли она в собственные слова, но я точно не верю. А если бы и верил, это не избавило бы меня от чувства вины. От одной мысли о том, что я оставлю ее в городе одну с больной мамой на целых три дня, мне хочется блевать. За три дня может произойти все что угодно.

С момента моего признания я еще ни разу не оставлял ее одну, и, черт подери, мне хотелось бы вообще не разлучаться. Я так долго отметал все свои чувства, что теперь будто наверстываю упущенное. И отъезд на выездную игру – не совсем то, что мне сейчас нужно.