Книга Замерзшие сердца, страница 13 – Ханна Коуэн

— Прости, чувак, я спал. Ты вообще смотрел на часы? – поддразнивает он.

— Да пошел ты! Я к тебе еду.

В нескольких метрах от тротуара, залитый золотистыми лучами утреннего солнца, сияет мой изрядно помятый «Форд». Сколы вокруг решетки радиатора и две трещины на лобовухе размером с монету намекают на покраску кузова или замену стекла, однако подобное дерьмо – как и другие внешние неприятности – меня мало заботят. К тому же двигатель у этой тачки глохнет всякий раз, когда я проезжаю больше пятидесяти километров, так что могу подождать, пока она сдохнет, и купить другую.

— Сейчас шесть утра, Тай.

— Дело срочное. – Запрыгнув на сиденье, захлопываю дверь, вздрагивая от жуткого скрипа.

На этот раз голос Адама становится гораздо серьезнее:

— Понял. Жду.

* * *

С колотящимся сердцем нетерпеливо тарабаню по входной двери бунгало.

— Открыто! – вопит Адам из глубины дома.

Повернув дверную ручку, захожу внутрь. И даже не успеваю скинуть кроссовки, как в мою сторону уже летит клубок пятнистой коричневой шерсти.

Собака Адама, Истон, проносится у меня между ног.

— Привет, дружище, – сажусь я на корточки, чтобы почесать его за длинными ушами. – Прости, сегодня я без угощений. – Смеюсь, когда в ответ он переворачивается на спину.

Снова поднявшись на ноги, отправляюсь на кухню.

— Надеюсь, в той чашке – виски? – протягиваю я, увидев Адама, сидящего за маленьким кухонным столиком.

Как и всегда, он выглядит собранным – и это несмотря на раннее пробуждение. Каштаново-пепельные волосы уложены в безупречную прическу; одежда выглажена – ни единой складочки на обтягивающей рубашке болотного цвета.

— Да уж, вид у тебя хреновый, – хмыкает он, оглядывая меня с ног до головы.

— Ага, спасибо. – Собравшись с мыслями, усаживаюсь за стол напротив.

— Что за срочность? Дела, должно быть, паршивые, раз ты проделал такую дорогу, – подмечает Адам, отхлебывая кофе. Или не кофе.

Со стоном поражения откидываю голову. Знаю, Адам меня не осудит – он не такой. Однако с Оукли он общается ближе, поэтому он точно разочаруется. А когда Адам разочаровывается, хочется сдохнуть.

— Я опять накосячил. – Подняв голову, приковываю взгляд к стене.

Брови Адама подскакивают до линии роста волос.

— Когда успел? Ты только из Европы вернулся.

— Обещай, что никому не расскажешь. Никто не должен знать. Особенно Оукли, – тарахчу я как сумасшедший.

Сглотнув, он бормочет:

— Нет, только не это.

Едва заметно кивнув, отвожу взгляд в сторону:

— Даже не знаю, как это вышло. Я проснулся сегодня утром, а она лежит у меня в постели…

— Грейси? – осторожно уточняет Адам.

На кухне стоит тишина. Мы сидим друг напротив друга, как немые, и даже не знаем, какие слова подобрать.

Я вновь запрокидываю голову.

— Грейси, – подтверждаю я, глядя в потолок.

— Какого хрена, Тайлер?

— Знаю. Знаю, блин. – Нервно запускаю руки в волосы.

— Что произошло? Я не знал, что ты на нее запал. Ты что, влюбился, мать твою?

— Нет.

Тактика Грейси всегда одинакова: она отыскивает лазейку в крепости моего сердца, проскальзывает туда, а потом впивается когтями в грудь, надеясь, что я никогда не смогу улизнуть. В прошлый раз – еще в отпуске в Мексике – у нее почти получилось. Но теперь я стараюсь быть осторожным, поскольку оставленные ею раны имеют тенденцию не заживать.