Книга Следуя за любовью, страница 132 – Ханна Коуэн

— Совершенно верно. Я был бы благодарен, если бы мы просто не стали это комментировать, – говорю я таким же резким тоном, как и он.

— Это невозможно, Броуди, – встревает Дженис, барабаня длинными ногтями по стеклянному столу. – Они словно свора псов. Особенно после недавней волны слухов.

Я стискиваю зубы.

— Так бросьте им какой-нибудь кусок. Чтобы заставить замолчать. Не хочу привлекать к Анне внимание прессы.

— Она и без того в центре внимания, – высокомерно замечает Гаррисон.

— Нам нужно хотя бы передать ей документы о неразглашении, – вставляет Рита, сидящая рядом с рыжеволосой сотрудницей напротив меня.

— Не нужно ей ничего подписывать, – возражаю я.

Гаррисон театрально вздыхает.

— Нужно, и она подпишет. Не надо раздражаться на этот счет, Броуди. Моему терпению есть предел! Пусть она подпишет бумаги о неразглашении, а Дженис подготовит официальное заявление, которое мы опубликуем в твоих соцсетях.

— Заявление о чем? Я не хочу, чтобы выкладывалась какая-то конфиденциальная информация о ней. Она моя девушка, вот и все! Никаких личных данных! – не уступаю я, ведь благополучие Анны для меня самое главное.

Наступает тишина, пока Гаррисон переваривает мои слова, а потом он наконец роняет:

— Ладно. Тогда осторожно сформулированное заявление с подтверждением ваших отношений. И подписанные бумаги о неразглашении по факсу для Дженис до конца недели. – Он прокручивает список на экране. – Перейдем к твоим гастролям. Мы уже начали планировать отдельные даты и остановки…

— Что за гастроли? – перебиваю я: желудок словно набивают камнями.

— Когда альбом будет готов, с ним нужно отправляться на гастроли. Хоть ты и уехал раньше срока, но успел отыграть на изрядном количестве концертов Киллиана, и у твоей последней песни невероятные показатели.

— Огромная часть вопросов, которые тебе присылают по интернету, касается предстоящих гастролей. Твои поклонники готовы и с нетерпением ждут возможности посмотреть твое живое выступление, – говорит Дженис.

Я начинаю дрыгать ногой под столом.

— И когда? Скоро?

— Если успеешь записать альбом за месяц, то через три месяца выпустим в продажу билеты, а гастроли начнутся летом, – отвечает Гаррисон.

Реджи наблюдает за мной, и на его лице выражается тревога. Не из-за моего голоса (месяц – это не так быстро, как я ожидал, учитывая, как я заработал эту травму), а потому, что я чувствую себя в западне и наверняка и выгляжу соответственно.

Эти собрания – всегда напряг. Столько голосов, которые говорят за тебя, а не с тобой, столько ожиданий, и никто не учитывает, в силах ли ты их оправдать, не дойдя до предела.

Здесь было тяжко и до встречи с Анной, а теперь, когда я влюбился, давление только удвоилось. Как она отнесется к новостям о том, что я уеду на гастроли на несколько месяцев? Один-то месяц, пока я буду записывать альбом здесь, а она останется в Черри-Пике, и то долгий срок. Будет ли она готова приезжать ко мне? Или ездить со мной?

Хочу ли я вообще заниматься этим и дальше? Да я даже не знаю, хочу ли ехать на гастроли! Дома я был так счастлив. А буду ли я теперь счастлив здесь? Музыка – моя вторая самая большая любовь, страсть, которую я сохранил с детства, когда слушал старое кантри с мамой в конюшне. Но стоит ли она того, что я рискую потерять?