Книга Заклинательница океанов, страница 106 – Мария Данилова

— Это очень важно для меня, Вилу, — признался мне он.

Какое-то время мы просто стояли так, и каждый получал от этой близости свое. Но я не знала, что Бас искал не только утешение.

— Я видел их, — вдруг признался мне он. — Моих родителей. Я приходил к ним.

— Что они сказали? — Спросила я, все еще не отпуская его, как будто он должен был вот-вот исчезнуть.

— Они меня не видели. Достаточно и того, что папа знает, каким монстром я стал.

— Бас…

— …это так, Вилу. Не отрицай. Мне просто нужно было убедиться, что с ними все в порядке.

Мне тоже было интересно, как его мама. Пришла ли она в себя, все ли с ней теперь хорошо. Но я же не могла лезть не в свое дело и задавать этот вопрос. Вдруг она пришла в себя, а Бас так и не узнал, что она лежала в больнице раньше? А я такая «ну что, Бас? Мама из комы вышла?». Новости не очень приятные.

В общем, я решила так: раз Бас сказал, что ему нужно было убедиться в том, что с ними все в порядке и за этим не последовала «мама болеет», значит все более или менее в порядке. Ведь я думаю, он бы это так просто не оставил. Правда, чтобы он мог сделать? Но это уже другой вопрос, к нашему делу никак не относящийся.

Еще на несколько секунд я позволила себе ненадолго утонуть в его опасной безопасности. Но медлить все же было нельзя. Едва отстранившись, я сделала глубокий вздох и почти беззаботно улыбнулась.

— Раздевайся, — спокойно произнесла я.

Надо было видеть лицо Баса — на нем отразилась такая непомерная благодарность, какой, наверное, невозможно будет увидеть ни на чьем лице. У него затряслись руки, когда он начал стягивать свою футболку, волнение отражалось в его ясных, светящихся надеждой глазах.

Конечно, я понимала, что Бас действительно искренне сожалеет о том, что потерял мой кулон. Но он тоже прекрасно знал о том, что именно я могу освободить Воронов. И думаю, основной причиной как раз и было его извинение.

Конечно, если не знать, ради чего все это, со стороны выглядит очень неоднозначно. Я ему «раздевайся», а он такой совершенно счастливый и давай стараться. Впрочем, из песни слов не выкинешь.

Я сделала глубокий вздох и, задумавшись на мгновение, поднесла ладонь к его груди. План был прост: мы в настоящем, у него есть Хозяин, я могу наградить Баса именем, и тогда он станет свободным. В прошлый раз мы находились в петле, поэтому что-то делать было бесполезно. Но не сейчас.

Поразмыслив о том, каким именем его наречь, я все-таки решила так: раз у него уже есть имя, так я его и назову. Мана снова сорвалась с моих пальцев, в этот раз я ни на секунду не сомневалась в том, что у меня все получится. Поэтому фиолетовая субстанция стала стекать с моих пальцев практически сразу, выписывая на его груди кривое имя.

В этот раз получилось довольно быстро. Когда я закончила, я поняла, что вкладывала немножко больше сил, чем с Блэйком. Но, что радовало не меньше, все же устала я не так сильно, как тогда.

Отняв ладонь, я выдохнула и стала ждать. Ничего особенного не происходило, а я стала вспоминать, как все было с Блэйком: вроде бы много времени не прошло с тех пор, как я нарекла его именем, а он уже вспыхнул и стал человеком.

Тогда… почему с Басом все не так?

Подождав еще немножко, мы вдвоем внимательно наблюдали за тем, как чернеет имя Себастьян на коже. Ничего не происходило. Абсолютно ничего.