Книга Шата, страница 201 – Ри Гува

Взгляд упал на горящую повозку.

— Агу! – сказал младенец.

И это был не Киан.

Я посмотрела на тот, другой сверток из одеял.

Слезы рекой лились из моих глаз.

И я знала: Бадзун-Гра лично заберет мою душу за то, что сейчас сделаю…

Я вскочила с такой скоростью, будто в жизни не ощущала усталости. Добежала до повозки и подняла крестьянского младенца. Вытащила его из тряпок и бросила их в огонь.

Лошади были уже совсем рядом.

Я положила голого младенца рядом с Юнсу, а Киана вытащила из грязно-белого одеяла.

— Прости! Прости меня! – плакала я, трясущимися руками заворачивая ребенка в одеяло принца. – Всеми богами заклинаю, прости меня!

Как могла я закутала его и вложила в мертвые руки королевы.

Думаю, он понял, что я задумала, и начал истошно орать.

Киан тоже начал плакать, но тихонько, только поскуливая.

— Прости меня, но я не могу поступить иначе! – объясняла я младенцу, подтыкая одеяло, чтобы выглядело как надо. – Если я заберу и тебя, то они пустятся за нами в погоню. Весь Баат знает, что у короля и королевы недавно родился наследник! Все это знают! – плакала я. – Если младенец пропадет, они поймут, что кто-то унес его, и погонятся за нами, понимаешь? – Я погладила щечку младенца, не перестававшего орать. – А если ты… – Я вообще не могла это произнести, не знала как. – Если ты останешься здесь, то… Ты спасешь принца, понимаешь?

Мне было необходимо знать, что этот живой комок все понимает, но он просто орал и даже не смотрел на меня.

— Прошу тебя, прости! Прости меня, малыш! Если бы я могла поступить по-другому… Если бы могла забрать и тебя…

Я услышала голоса и увидела свет факелов, который становился все ближе.

— Пусть Бадзун-Гра заберет меня в свой мрак за то, что я сделала это! – прошептала я, поцеловала в лоб орущего крестьянского ребенка, схватила голенького Киана, корону Гонника и бросилась в лес.

Как только горящая повозка скрылась из виду, я услышала, как крик младенца резко оборвался.

Не знаю, сколько лиг я пробежала, но когда ребенок заплакал, мне казалось, что недостаточно много, что нас непременно услышат и пустятся в погоню. И тогда ни мне, ни принцу не выжить.

Когда он стал истошно вопить, я зажала ему рот рукой и продолжала бежать, прикрывая крошечное тельце от колючек и веток.

Потом я поняла, что Киан перестал дышать. И меня чуть не вырвало.

Я бросилась вместе с ним на землю, начала его тормошить и всячески трясти за ножки-ручки, но он не шевелился.

Асмо учил… что он там говорил?

Я зажала маленький носик и выдохнула в рот ребенка. Потом еще раз, еще и еще…

Меня обуял ужас. Я хотела орать от отчаяния, но продолжала вдыхать в младенца жизнь.

Наконец он задышал. И сразу заплакал.

— Не смей больше так делать! – приказала я и поняла, что Киан до жути ледяной.

Только сейчас вспомнила, что за спиной у меня все еще был мой мешок. Я сняла его, вытащила фиолетовое одеяло с золотой вышивкой, плотно завернула младенца и побежала дальше. Старалась сильно не прижимать его к себе, потому что моя одежда вся была пропитана кровью Гонника. Я не хотела, чтобы Киан чувствовал смерть отца на своей коже.

Мне постоянно казалось, что за нами кто-то бежит. Отовсюду доносились шорохи, хруст, шелест, треск… Если бы я была в себе, то поняла бы, что это лишь звуки ночного леса, но мной тогда двигало что-то, чему я не могла дать названия. Я просто приказала себе бежать. Несмотря на слезы, постоянно льющиеся из глаз, несмотря на дикую боль в ногах и руках, несмотря на глубокий порез на предплечье, который я пока еще не заметила.