Книга Добежать до выпускного, страница 17 – Салма Кальк

Егор тоже смотрел-смотрел, потом взял её за руку.

— Вит, что происходит? Ты реально сама не своя.

Будешь тут сама не своя!

Если честно, Вите очень хотелось рассказать ему всё, как есть. Она уже привыкла за год с небольшим рассказывать ему вот вообще всё, и он тоже ей рассказывал. Что делали, когда дома друг без друга, что происходит дома, что было на парах, а пары у них частью у разных преподов, а частью у одних и тех же. Потому что, ну, если не рассказывать близкому человеку, что с тобой происходит, то какой он тогда близкий и зачем вообще нужен?

Но – нет. Нужно дотерпеть эти две недели. Потом она, может быть, расскажет. Ему и девчонкам. А пока – нет, не надо. Мало того, что не поверит, так ещё и нарушится чистота эксперимента.

Вита уже поняла, что если она в точности не делает всё так же, как в первый раз, то и какие-то события вокруг неё тоже идут по-иному. А она не всегда помнит в точности, всё же, время прошло, и вообще. И зачем тогда заново, если не сделать лучше, чем было? Осталось только понять, как это – когда лучше.

— Знаешь, я, по ходу, тупо устала, - говорит Вита и как можно честнее смотрит на Егора.

Потому что она и правда устала. А менталка у неё сильнее, не раз проверяли.

— Да понятно, - он обхватывает её за плечи, и хочется так стоять долго-долго. – Вит, выдыхай. Всё нормально.

Ему хочется верить, что нормально, но она знает, что на самом-то деле ни разу не нормально. И это прямо жжёт изнутри, и Вита не понимает, что делать.

— Что у вас там Мирская вычудила опять? Парни говорили, что после пары её Денисов как-то очень сурово отчитывал, - спрашивает Егор.

— Да как всегда, только сегодня про меня, - эту историю можно и рассказать, ничего страшного.

Тем более, что Мирская вернулась в аудиторию на пару, не сразу, но вернулась же – умытая, заново накрашенная, спокойная. Попросила прощения у Виты, так и сказала – прости меня, Вита, пожалуйста, я просто реально не знала, что делать. Ну а поскольку Вита именно такой и знала Ленку все эти годы, то есть – бестолковой, но не злой – то и простила с лёгким сердцем. Да и толку злость копить? У неё столько ресурса нет.

— Чёт она и вправду рехнулась. Нет, у нас Коптев не написал, он такой же, как Мирская, но взять у меня работу и списать оттуда не додумался.

Стёпа Коптев тоже добрался до финала не то чудом господним, не то с помощью какой-то матери, ровно как и Мирская. И тоже надеялся на экзамене не пойми на что. Нет, Вита не понимала. Потому что на тройку-то все могут решить, совсем все!

— Вит, забей. Тут уже осталось всего ничего, кто сам себе соломки подстелил, тот и прав. Не сдадут – ну, пускай преподы думают, что с ними делать. Говорят, таким просто справку выдают об оконченном курсе, и официально работать с применением магии нельзя. Короче, давай так: тебе на завтра что нужно готовить?

— Да почти ничего, завтра ж индивидуальные занятия. У меня Анатольич и Веснина, лекция и практика, - Вита смотрит вдаль и не очень-то что-то там видит.

Они выбрались на набережную и сначала неспешно шли, а потом просто спустились к воде и зависли там. Набежали чайки, дурные птицы думали, им дадут еды, но еды не было, всё сами съели. И Вите хотелось вот прямо остаться в этом моменте – потому что Егор рядом, он говорит, что всё в порядке, и ему хочется верить. Он, конечно, не знает о непорядке, но, но…