Книга Дорожные работы по наследству, страница 75 – Юлия Фирсанова

Князья призадумались. Нет, правда, работа мысли аж со скрипом извилин чувствовалась. Они пытались и не смогли сообразить.

— Они все хотят сейчас тебя, моя княгиня. Причаститься твоего могущества и власти, что кружат голову и дурманят сильнее самого крепкого вина, – вкрадчивый шепот Чейра, раздавшийся над ухом, был едва слышен.

Шутник, коржики-пирожки! Нашел время стебаться! Я подняла руку и энергично дернула остроумца за прядь жестких волос.

— Можно еще сильнее, – протянула эта хвостатая зараза.

— Не дождешься, – одними губами ответила я.

— Ты жестока, – с удовольствием протянул охотник, сознательно доводящий не только меня, а весь Круг Князей заодно. Руки-то мы пока разомкнули, но сидение за одним столом после первого соединения дланей работало ретранслятором лишь немногим хуже, чем непосредственный тактильный контакт.

Эта скотина хвостатая в очередной раз мне наглядно продемонстрировала прямое доказательство своих недавних утверждений насчет пристрастия реш-кери к насилию в играх определенного рода. Р-р-р! Глаза у большинства крешей стали маслеными. Даже у «стариков». Ну, наверное, на безрыбье и рак рыба. То есть какая-никакая, а девка среди мужиков лучше, чем мужик. Хотя вот трое реш-кери не на меня, а на Чейра сальные взгляды кидать стали. И еще двое на нас обоих. Эм-н, клиника, полная психов. Но я им доктором становиться не планирую, пусть сами лечатся или болеют в свое удовольствие!

Дядя Ивер помрачнел, явно не одобрив общего нерабочего настроя Круга. Да уж, стрёмные эти князья все поголовно, каждый на свой лад! Но что делать-то? Не убивать же их за то, что они это они. Других-то у меня, как и у Сталина народа, реш-кери княжеского роду-племени нет.

— Итак, креши, какой ваш положительный ответ? – нахально поторопила я компанию. – Кто о своих владениях печется, тот клянется и берется за руки. Я бы время вам на подумать и повредничать дала, но не знаю, как долго с мига активации стола оно все будет готово функционировать. А то возьмет и отключится до следующего Круга. Давайте мы поработаем, я домой вернусь, а вы тут можете еще поругаться, поспорить или напиться с горя, как пожелаете.

— А что нам мешает договориться меж собой, княгиня, и выбрать тебе консорта, который поможет с продолжением рода? – нарочито равнодушно спросил один из седых реш-кери, не блондин, а еще один черный с серебром, и глаза у него были странные, сизые, как оперение голубя. Может, выцвели от времени?

— Ну… я не знаю, может быть, Архет и дядя Ивер? Оставляем в сторону уникальный и непредсказуемый артефакт с крайне причудливой логикой, но вы мнением некроманта, хранителя Киградеса, поинтересоваться не желаете? – Я мило улыбнулась, хотя поджилки-то от этой «оригинальной» версии затряслись. Коржики-пирожки, куда я, дурища, пальцы веером, приперлась и что кому доказать пытаюсь? Сопля малолетняя. Им тут каждому, небось, столько, что на Земле скажут: «Столько не живут!»

— Мне тоже любопытно, – без тени улыбки и миролюбия в голосе, звучавшем так, словно это говорит не живой мужчина, а нечто, притворяющееся живым, пытается говорить через него, произнес Ивер.

Глаза у дяди враз стали не темно-зелеными, а просто черными, как дырки в ночь, где нет и никогда не было луны и звезд. Короче, больше, чем сизого амбициозного интригана, я на миг испугалась дядюшку. Но отвесила себе пенделя и приказала: не сметь, не сметь бояться того, который на моей стороне. Это же дядюшка, который смущался от обнимашек и пил кипяченое молоко с пенками. Да, профессия у него жутковатая, но тут уж больше судьба, чем профессия. Дядя ее не выбирал, это она его выбрала.