Книга Дорожные работы по наследству, страница 54 – Юлия Фирсанова

Помещение для экспериментов оказалось вроде как большой гостиной в темно-зеленых и серо-красных тонах: ковер на весь пол – если кто упадет, то точно не ушибется. Кресла, диваны, мебель массивная, но не лишенная элегантности. Столики приземистые. Полноценно за таким присесть и поесть не выйдет, но ваза с фруктами или конфетами точно поместится, ну или поднос с бутербродами и вайсом.

Я обосновалась в кресле, давая отдых находившимся ногам. Чейр занял соседнее, эльфы на ближайшем диване устроились дружно, как детишки перед экзаменом, напряженными живыми пружинками. И я спросила:

— Есть идеи, как с моим даром экспериментировать?

— Чего проще, – Чейр протянул мне руку раскрытой ладонью. – Вызови боль, княгиня. Когда получится, убери ее. Потом сделай то же самое с каждым эльфом. С девочкой я бы, конечно, сам поиграл, проверил ее силы, но тебе нужнее.

Глаза-вишни охотника заблестели, а ухмылка на губы выползла похабно-циничная. Эльфийка невольно вздрогнула, а ее спутники насторожились не на шутку.

— Девочку не трожь, только по обоюдному согласию, – строго предостерегла я провокатора-охотника, во избежание настоящего конфликта. И, дождавшись легкого наклона его головы, дескать, понял, исполню, не очень-то и хотелось ее обольщать, задумалась над цэу.

Легко сказать – вызови боль. А как? Убирала я боль у эльфа, ныне брюнета, просто тыкнув в него и желая прекратить кошмар. Сейчас так же попробовать? Я покусала щеку, а потом взяла и коснулась Чейра кончиком указательного пальца. Конечно, ничего не случилось.

— Боль нужно желать причинить, моя княгиня, – ласково, но без той похабинки во взгляде, с какой он Кайриль нарочито подначивал, улыбнулся охотник.

«Чтоб тебе больно стало!» – старательно подумала я и снова ткнула в руку охотника ногтем.

— Почти, моя княгиня, – довольно промурлыкал Чейр, чуть прижмурившись. – Теперь мы знаем, что дар боли у тебя имеет обе стороны. Пробуй еще!

Знаем? А раньше наверняка не знали? Это меня, выходит, развели, на слабо взяли? Ну, хвостатая зараза, как по нотам ведь разыграл! Я сердито фыркнула и ткнула в слишком умного охотника пальцем уже посильнее.

— О да, этот твой обоюдный дар, ригаль-эш, – бесконечно довольно выдохнул реш-кери и откинул голову на спинку кресла, потянувшись всем телом.

— Ты чего, мазохист, боль любишь? – запутавшись в сигналах, подаваемых подопытным кроликом номер раз с половиной (первым-то всяко был перекрашенный эльф), уточнила я.

— Как и большинство реш-кери, моя княгиня. Кровь и боль – причинять и испытывать – сие часто присуще нашим излюбленным играм разного рода, – снова улыбнулся Чейр, возбужденно сверкая глазами.

А я запоздало припомнила откровения в склепе: он ведь говорил, что реш-кери именуются также вампирами. Ой, блин, слона-то я и не приметила. Хотя зачем страдать? Чего я от клыкастых ожидала? Чтобы они поголовно тащились от котят и прочей пушистой милоты, а излюбленным времяпрепровождением числили перевод через дорогу старушек? Ага, сто раз кряду! Потому переживания о склонностях вида отбрасываем и осторожно выясняем границы присущей лично Чейру особенности.

Сидит, раскинувшись вольготно, как в шезлонге на пляже, и ведь ему может быть до сих пор больно. Или нет?

Да еще эльфы старательно делают вид, что им на все пофиг, но глазки-то большие, как у мышки при запоре, и крайне шокированные. Сдается мне, троица выглядят очень молодо не потому, что они вечно юные внешне эльфы, а просто потому, что они и в самом деле очень молоденькие. Мои ровесники или даже младше, если перерасчет-корректировку на расу делать.