Книга Дорожные работы по наследству, страница 183 – Юлия Фирсанова

— Я счастлив быть полезен, моя княгиня, – шепнул мужчина, и мы вернулись к стабилизации и переформатированию огромного объема льющейся от дядюшки Ивера силы.

Архет довольно и почти сыто помигивал, свивая изумительные по красоте туманные спирали. А когда мы вроде как завершили, вообще остался светиться лампочкой ватт на сто пятьдесят, а то и больше.

Что ж, угрозу зомби-апокалипсиса мы успешно предотвратили, да еще и таким приятным способом. Довольны остались все, кроме Чейра. Даже рисующим и вышивающим эльфам по нашей связи, кажется, что-то перепало. Нет, не чувство удовлетворения определенного толка, а чистой силы и энергии, снимающей усталость и стимулирующей полет творческой мысли. Хвостатому тоже досталось «заряда из розетки», но, думаю, способ и исток ее получения норовистого реш-кери изрядно выбесил.

Свет Архета омыл и меня, погружая в сон. Какие бы дела ни ждали впереди, сейчас можно было остановиться и передохнуть. Я спала и видела братишку. Не того парня, с которым наперегонки лопала гренки на маленькой кухоньке, а нынешнего Лёна, серьезного, даже величественного, со странной живой короной на голове. Только он не сидел на любимом пеньке-троне-пульте, а куда-то быстро шёл. Или… да, так было бы сказать более правильно, его быстро куда-то перемещало по тропе, стелящейся под ногами, как эскалатор. Движение происходило не вверх или вниз, а четко по горизонтали извилистой тропинки. Повосхищаться всласть методом передвижения – это ж круче, чем телепорт – раз, и в дамках, можно насладиться променадом и не утомить ноги – мне не дали.

Мирные заросли в какой-то миг перестали быть таковыми. Лиственные деревья вдруг отрастили кинжально-острые ветви-пики и нацелились проткнуть ими Лёна. Еще секунда, и Ленька будет ежиком! Расширившиеся глаза брата и его поднятая в попытке защититься или к чему-то воззвать рука отпечатались на сетчатке стоп-кадром.

«Эй, мы так не договаривались! Братишку нельзя обижать даже во сне!» – от всего сердца возмутилась я и, потянувшись сквозь пространство, дернула эльфийского брата к себе.

Вопреки всяким теориям сна, тот действительно дернулся и свалился на меня всей своей костистой тяжестью. Всегда удивлялась, как он такой тонкий, звонкий и легкий может быть таким угловато-неудобным.

Когда до пробуждающегося сознания поспешно дошел факт реальности происходящего, поспешно объявила:

— Аст, это мой брат!

— Он эльф, моя княгиня, – не поверил дроу.

— Ага, повезло! – согласилась я. – Мог бы ведь и дварфом оказаться или оборотнем. И тогда бы точно раздавил!

— Я легкий, как пушинка, – проворчал Ленька, все-таки переставая месить меня своими мослами и поднимаясь с кровати. – И что в твоей постели делает дроу, Лирка?

— Тонна пуха и тонна свинца весят одинаково и раздавить могут, как нефиг делать. А дроу тут, как видишь, лежит. И для этого его, в отличие от некоторых пеньковладельцев, Владыка Дивнолесья Леонид, не пришлось неизвестно как перемещать сквозь пространство из-под обстрела. Ты куда вляпался, братец?

— Я шел осмотреть северный край владений, – нахмурился брат, неодобрительно косясь на дроу, который при упоминании эльфийского титула сподобился на легкий, но уважительный поклон. Правда, вежливый дроу при этом был одет лишь в волосы. Но в чужую спальню с претензиями лезть не след! Потому Лён разборок устраивать не стал, почуял, не ко времени, и вернулся к рассказу. – Уже давно шли жалобы на исчезновение жителей из тех краев. И в дороге я был не один, с десятком блюдущих честь.