Книга Дорожные работы по наследству, страница 167 – Юлия Фирсанова

— Княгиня? – кто-то из серых явно удивился отчаянному зову. – Она ж все…

— Баба с радужным камнем исполнена, – подтвердил другой голос.

— Э… эта тоже теперь с радужным, – последовал еще один задумчивый комментарий в ответ на нежные переливы Архета у меня на груди.

Наверное, в сравнении с яркой хренью Гравиалы подлинный Архет не производил внушительного впечатления. Вот серенькие зайки и ошиблись… слегка. Ровно на одну княгиню.

Вот только что дальше? Серые продолжат охоту? Вопрос решили не мои тени или случай, а тихий, почти миролюбивый голос дядюшки Ивера, ввинчивающийся, минуя уши, прямо в мозг.

— Только дернетесь к ригаль-эш Алире, Зов Мертвых уже звучит. Объясните, кто нанял, и сможете прожить дольше. Нет – будете служить мне вечно. Души оставлю в телах, чтобы все понимали, но ничего не могли изменить.

«Дядя – ты крут!» – успела подумать я, потому как даже если Ивер блефовал, звучало внушительно. Я бы спорить и проверять точно не стала, если бы на кону моя шкура стояла. А тут даже не столько шкура материальная, сколько посмертие.

Серенькие замерли, как в старой детской игре «Море волнуется, раз!» Но стоило всем застыть, как от того места, где валялась по оплошке убитая Гравиала, снова бумкнуло, пронесся ледяной, пробирающий до костей ветер, и начался ливень. Увы и ах, не просто холодный дождь, а громадные сосульки, толстые и острые. От таких под зонтиком не спрячешься. Хана будет зонтику. Даже, боюсь, не всякая крыша выдержит. Сосулек было чертовски много.

«Выжить вряд ли получится даже с родовыми реликвиями», – мелькнула печальная мысль.

А потом меня придавило тяжелым, горячим, живым щитом, закрывая от смертоносного ливня. Закрыли единственным, чем могли, – собой. Но и под этим грузом я чувствовала и слышала, как трещат раскалывающиеся ледяные пики и содрогаются прикрывавшие меня тела. Дроу и эльфы были в доспехах теней, которые им подобрал Чейр. Но насколько они были прочными, я могла только гадать. Надеяться себе запретила, чтобы разочарование не помешало думать и действовать после. Пусть только выживут, а приказать боли уйти, крови не течь и залечить раны я теперь смогу. Лишь бы было кому приказывать. С мертвой плотью никто из целителей ничего сделать не сможет, это к дядюшке.

Жаркий шепот Чейра над ухом с легким укусом мочки уха частично привел меня в чувство.

— Еще несколько мгновений, и не выдержат даже мои защиты и латы дро-су, Алира. Аст уже ранен. Очень скоро мы все сольемся воедино, если не фаршем, то отбитыми кусками. Поторопись, вели Архету защитить носительницу!

«А что, так можно?» – сверхновой вспыхнула мысль, и я мысленно заорала артефакту:

— Давай полную защиту на меня, всех теней, дядюшку, а не то будешь нового дорожного мастера веками ждать! Меня убивают!!!

Орала не зря! До бесценного, хоть и заточенного совершенно на другие функции артефакта дошло, как до жирафа суть анекдота на третьи сутки, что дело швах. Он в панике ожег грудь почти невыносимым жаром, заодно простреливая голову тысячью игл дичайшей боли, и вспыхнул. Радужный свет я ощутила даже через собственные зажмуренные веки и плотный слой своих спасателей.

Не знаю, что и как сотворил Архет, но убийственный ливень, сопровождаемый чудовищной музыкой грохота и вскриками мучительной боли, прекратился мгновенно. Все стихло, и тишина показалась мне еще более смертоносной, чем ужасающий грохот-звон. Дышать было трудно, едва-едва пахло кожей, металлом и какими-то специями. И почти сразу раздался встревоженный голос Ивера: