Книга Дорожные работы по наследству, страница 127 – Юлия Фирсанова

Повисла пауза, долгая, секунд на двадцать, не меньше. Дроу переваривал выданную в сердцах информацию. Потом чуть склонил голову, показывая, что понимает и принимает мои доводы. Ура! Ой, коржики-пирожки, не ура. Он тут же начал действовать. Сам скользнул ко мне ближе, вторгаясь в личное пространство, снова опустился на одно колено, поймал правую руку двумя своими и, несмотря на внушительные черные когти, сжал нежно. Чувственно коснулся губами центра ладони, объявив:

— Тогда, княгиня, мы смиренно примем твое небрежение до той поры, покуда ты пожелаешь изменить свои привычки.

«Где-то я уже что-то подобное слышала. И уши у говорящих тоже были острые, только цвет кожи другой. Интересно, у дроу волосы жесткие, как у Чейра, или мягкие, как у лесных?» – свободной рукой я тронула голову Аста.

— Какие мягкие у тебя волосы… были бы, если бы не вплетенные в них орудия смерти.

— Лишь пожелай, княгиня, и мы выплетем из волос все на тот срок, на какой будет воля твоя, – густой, мурлыкающий, вибрирующий голос дроу был едва слышным шепотом, но пробирал до костей. О чем я там думала насчет отправки теней погулять в обществе особ с пониженной социальной ответственностью? Похоже, не им, а мне надо в такое общество, и срочно. Р-р-р!

«Вот зачем, зачем я его погладила? Захотелось… Долбаный организм реш-кери, перекачанный гормонами! Они-то с таким от рождения, привыкают, а я всего несколько дней и пока никак. М-да, теперь надо собрать мозги, растекающиеся в лужицу, и вый ти из кабинета. Кажется, я хотела… Перекусить я хотела. Только перекусить. А дроу… им точно надо поспать. Они не отдыхали после подземелий, и сколько до этого не спали в них».

Собрав жалкие остатки здравого смысла, я отошла от дроу и заговорила о необходимости сна. О том, что призрачные слуги проводят их в отведенные личные комнаты вечером.

— Благодарю, нам потребуются комнаты максимально близко от твоих покоев, ригаль-эш, чтобы быть готовыми явиться на зов. Но сейчас в отдыхе нет нужды. Мы способны не спать много дней кряду без урона силе, – невозмутимо отказался дро-су.

Нет так нет. Вот у меня хвостатый есть, пусть, если посчитает нужным, он занимается теми, кого хочет тенями видеть (а дроу он точно хочет, вон как жадно оценивал!). Отведя взгляд от дро-су, замершего в позе видимой покорности, которая, думаю, не меньше чем наполовину была лишь привычной маской, я двинулась в свои комнаты. Мимолетный взгляд в зеркало показал, что даже новые мои замечательные волосы после всех треволнений дня нынешнего пусть и не стоят дыбом, но на описание «шевелюра в очень художественном беспорядке» (главное слово, увы, не «художественном», а «беспорядке») вполне претендуют.

Хорошо, что здесь, как и в Нейссаре, имелись замечательные щетки-расчески. Теперь, когда и без того густые волосы стали еще гуще и длиннее, пусть и послушнее, я бы не справилась с эдакой шевелюрой. Посидела за бумагами, называется! Не прыгала, не бегала, не скакала, а все равно на голове безобразие, пусть в сравнении с прежним почти упорядоченное безобразие, однако расческа ему не помешает.

Вернувшись к себе, я прихватила с туалетного столика расческу, встала у зеркала и принялась приводить голову в порядок. Эх, если бы внутри упорядочить все было так же просто, как снаружи, какая бы жизнь тогда настала? Даже и не знаю. Скучная или все-таки нет? Иногда легкий шухер неплох для разнообразия. Обдумывая этот занятный парадокс, я не заметила, как тонкие, но сильные, будто сделанные из железа пальцы перехватили мое запястье, извлекли из пальцев расческу, и дроу не столько попросил, сколько ультимативно объявил: