Книга Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений, страница 523 – Юлия Фирсанова

От одной мысли о том, что губы принцессы могут коснуться его шеи, Кэлберта пробила дрожь сильнейшего возбуждения… В эту секунду не было для пирата вокруг никого, кроме дивной богини, ее голоса, захлестнувшего словно аркан, и серого омута глаз, в котором мечтал бы утонуть каждый. Мужчине было даже страшно представить, что случится, если Элия коснется его рукой. Он уже был почти готов отдать все – все, что она прикажет, даже бессмертную душу…

Поняв, что шутка против ее воли зашла слишком далеко, Элия прикусила губку и отвела взгляд. Наваждение частично схлынуло. На мгновение воцарилась почти полная тишина, нарушаемая лишь удивленным вздохом Элегора – во принцесса дает, как голову задурить может! – скрипом песка под ногами и зубов Мелиора, который был вне себя от ревности и злости. Как только Элия способна обращать внимание на такое ничтожество, безродного ублюдка, который недостоин не то что беседовать с принцессой, но даже находиться с ней рядом?! Как она может улыбаться ему?! Ему, когда рядом находится куда более достойный мужчина, готовый на все, чтобы завоевать ее благосклонность!

Принц до того взбесился, что перестал смотреть под ноги, запнулся и едва не грохнулся ниц.

— Утомился, братец? – преувеличенно участливо осведомился Кэлберт, ухватившись за подходящий повод к смене темы.

— Нет, – процедил Мелиор, снял непригодные к ходьбе по песку тапки без задников и ускорил шаги, чтобы доказать ублюдку, что истинный принц Лоуленда куда выносливее его.

Удовлетворив свое любопытство насчет странного поведения Элии, герцог оставил ее в покое и, понимая, что с надменным принцем занятного разговора не выйдет, переключился на Кэлберта. Элегор начал донимать пирата расспросами о ремесле корсара с такой дотошностью, будто окончательно определился для себя с этой карьерой. Глаза юноши горели безумной жаждой приключений. В мечтах он уже видел себя ужасным пиратом Элегором Неистовым или Беспощадным (каким именно, герцог еще не выбрал), грозой океана Миров, ужасом толстобрюхих купцов и мечтой томных дев.

Польщенный таким вниманием к его профессии, Кэлберт поначалу вяло отбрехивался, а потом начал обстоятельно отвечать.

Краем уха прислушиваясь к «содержательному» разговору, принцесса улыбнулась энтузиазму неунывающего паренька. Малыш, как, впрочем, и его собеседник, даже не осознавал всей серьезности положения, в котором они оказались. Слишком велика была подсознательная уверенность Элегора в магических силах членов королевской семьи и вера в собственную сверхъестественную живучесть.

Элия молчала, не желая лишать его оптимизма. Что удивительно, молчал даже Мелиор. Принц справедливо полагал, что в любом деле от настроя зависит половина результата. И если божественное жизнелюбие Элегора заражает пирата надеждой на благополучный исход приключения, так тому и быть.

«Впрочем, авось выкрутимся», – успокоила себя богиня и понадеялась, что они не пробудут здесь настолько долго, чтобы мужчины, от скуки или раздражения, «позабыв» о мирном договоре, перестали сдерживать агрессивные инстинкты или случилось еще что-нибудь непоправимое. Пока что им удавалось держать себя в рамках приличий, и даже более того – между Кэлбертом и Элегором начали устанавливаться почти приятельские отношения.