Книга Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений, страница 147 – Юлия Фирсанова

— Кстати, об откровенности, – не унялся Источник, нервно брызнув фиолетовым светом, чем невольно выдал свою истинную тревогу. – Ты не должна была демонстрировать эльфу часть своей сущности – Пожирательницы душ. Владыка едва не отправился в объятия Посланника Смерти.

— И только-то? Если б отправился, плащ владыки достался бы Элиндрэлю, склонному прислушиваться к каждому моему слову, – с показной беспечностью ответила богиня. – А так, придя в себя, эльф окончательно уверился в моей способности вести мирные переговоры с вампирами и настоять на своем одной силой своей власти высшего вампира.

— Твои выводы не лишены логики, но в долговременной перспективе пребывание у власти столь юного владыки было бы нежелательно для защиты Меллитэля, – рассудил Источник, понимая, что поучать юную богиню так же бесполезно, как и любого из ее родственников: все равно найдут что возразить, всегда сделают по-своему, выкрутятся из любых ловушек и таки справятся с самым сложным заданием успешнее тех, кто всегда и во всем следует его инструкциям. Тем не менее, желая оставить последнее слово за собой, Силы наставительно продолжили: – Нельзя слишком полагаться на удачу и совпадения в своей игре, Элия.

— Я же сестра Джея, – рассмеялась богиня, – и люблю игру с вероятностями, тем более что они играют на меня. Силы Удачи благоволят к нашей семье. А значит, надо этим пользоваться.

— Может быть, – задумчиво признали Силы Источника, впадая в состояние философской отстраненности, явственно свидетельствующее о том, что их мышление переключается с божественного уровня восприятия на уровень Сил.

— Я могу быть свободна? – уточнила Элия, пока Источник окончательно не ушел в себя, забыв дорогу в грот.

— Да, развлекайся! – рассеянно отозвался тот, приглушив свет.

— Прекрасного дня, – попрощалась богиня, чувствуя, что говорит с чем-то очень и очень от нее далеким, и вернулась в замок.

Элия позвонила в колокольчик, связанный заклинанием подобия с точно таким же в комнате пажей. Когда спустя несколько секунд трое смазливых парнишек, уведомленных о возвращении хозяйки, вбежали в комнату, девушка скомандовала:

— Разберите сумку, приготовьте ванну, достаньте дневной туалет – то, серое, с белым кружевом, из пятого шкафа!

Со всех ног пажи бросились выполнять указания госпожи. А Элия, не обращая внимания на их суету, опустилась в ближайшее кресло и всерьез задумалась.

«Лейм сказал, что ему чудится присутствие матери в гобелене. Хм… Да и я смутно почувствовала нечто, когда находилась в той нише. Там странный магический фон, словно кто-то плел обрывки заклинания зова или плохо развеял его. В чем дело? Просто разыгравшаяся фантазия маленького бога, тоскующего по Лианде? Нет, пожалуй, все-таки нет. Лейм еще недостаточно силен и искусен, чтобы сотворить такое напряжение среды своими мечтами о маме. Или это остаточная память вещей, впитавших в себя эманации от присутствия Лианды? Кажется, теперь я припоминаю: она часто сидела на том диванчике. Должно быть, гобелен навевал мысли о родных местах, где оборотень-лань была более счастлива, чем в стенах Лоулендского замка, куда последовала за любимым мужем. Да, память вещей иногда бывает очень сильна.

Но ведь может существовать и вероятность того, что душа женщины, не нашедшая покоя после мучительной смерти, тоскующая по маленькому сыну, осталась здесь. Такое иногда случается с душами, покинувшими тело до срока, назначенного Силами, если они не готовы к переходу в следующую инкарнацию. Бедняжки изо всех сил цепляются за память о физическом теле и его привязанностях. Если душа Лианды здесь, то чего хочет она от Лейма? Только изредка видеть его, охранять или забрать с собой? И если это действительно неприкаянная душа, то свободна ли она в перемещении или привязана к одному месту? Надо проверить».