Книга Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений, страница 121 – Юлия Фирсанова

Оторвавшись от заклинания (волшебство такой высокой степени принцесса употребляла сравнительно редко, а пользоваться заклинаниями на грани воскрешения ей и вовсе прежде не доводилось – не было нужды), Элия бросила королю:

— Ты своими чарами мешаешь мне работать, прекрати!

Илоридэль растерянно опустил руки, добрел до кресла и обессиленно рухнул в него.

Сосредоточившись, колдунья детально вспомнила лекции лорда Эдмона и книги из библиотеки отца, дохнула в лицо принца, возложила руки на его уже не вздымающуюся грудь, и речитативом полились слова, призывающие столь великие силы, от одного упоминания которых у короля волосы встали дыбом. Во время произнесения заклятия голос девушки странно менялся – то хриплый шепот, то почти визг; то глубокий, бархатный, грудной, умоляющий о чем-то, то грубый и резкий, отдающий приказы. Руки богини замелькали в каком-то причудливом танце, сплетая диковинные узоры, каких не видывал человеческий глаз.

Ей требовалось не только исцелить тело, но и удержать в нем готовую отлететь душу, рвущуюся в тонкий мир, стремящуюся избавиться от боли физического существования. Эльфы всегда легко расставались с телесной оболочкой, это помогало им постигать высшие материи, достигать гармонии с Вселенной, но вовсе не играло сейчас на руку целительнице.

И все же сила юной богини оказалась могущественнее упрямства эльфийской души. Элия сделала завершающий жест и властно возложила руки на грудь юноши. Принцесса нагнулась и резко выдернула кинжал, рана тут же закрылась. По телу юноши прошла судорога, его окружило животворное сияние.

Элиндрэль глубоко вздохнул. Кровь больше не сочилась из его молодого тела. Принц задышал спокойнее, ровнее и открыл глаза.

— Лиэль, я уже умер? – задумчиво спросил он.

— Пожалуй, что и так, – согласилась принцесса, со вздохом облегчения откидываясь на пятки и гордо оглядывая плоды своих трудов – возвращенного к жизни, вопреки коварной судьбе и предсказаниям, эльфийского принца.

— Но почему ты слышишь меня, а я… я чувствую свое тело? Разве духи чувствуют плоть? – удивился юноша, поднимая руку и разглядывая тонкую кисть так, словно видел ее в первый раз.

— Вообще-то ты еще (или, вернее, уже) жив, глупыш, – коротко объяснила Элия и сурово пригрозила: – Но, если опять попытаешься проделать нечто подобное сегодняшнему трюку, не давая мне спокойно отдохнуть, я попрошу у твоего отца самый широкий ремень, какой только найдется во дворце, и основательно надеру кое-кому задницу. Все романтические бредни вмиг вышибет. Ты меня понял?

Элиндрэль ошарашенно захлопал глазами и упрямо спросил:

— Почему я не умер?

— Ты не умер потому, что она спасла тебя, – глухо промолвил Илоридэль, не веря своему счастью.

На его глазах воскрес сын. Глупый мальчик, решивший оборвать нить своей жизни, не задумываясь о том, каково будет отцу провожать в последний путь единственное чадо, каково ему будет существовать, зная, что он, пусть и косвенно, виновен в смерти сына.

— Ты не позволила мне умереть? Ты меня любишь? Ты не бросишь меня, лиэль? Мы поженимся?

Вместо ответа Элия нагнулась пониже и что-то прошептала юноше. Видимо, что-то чрезвычайно приятное, потому что принц заалел, как грановика, до самых кончиков ушей и невольно расплылся в мечтательной улыбке. Илоридэль тактично сделал вид, что ничего не расслышал. Сейчас самым главным для него было то, что ребенок жив и счастлив. Все остальное перестало иметь значение.