Книга Кадетка 73. На практике у маршалов, страница 94 – Тина Солнечная

А по ночам…

По ночам Кайл становился совсем другим.

Он не был грубым или торопливым. Напротив — его любовь была мягкой, обволакивающей, дикой лишь в том, как без остатка он отдавался мне. Как будто каждый раз хотел доказать, что я — его. Что я нужна ему. И что даже если весь мир рухнет, он будет рядом.

Он касался меня с нежностью, от которой перехватывало дыхание, и я больше не стеснялась этих прикосновений. Уже не пряталась под одеялами, не отворачивалась, когда он выходил из душа в одном полотенце… или и вовсе без него. Я только улыбалась, встречаясь с его взглядом, и сама тянулась к нему, устраивалась на его груди поудобнее, чувствуя, как его пальцы скользят по моей спине — легко, лениво, но с таким теплом, что сердце каждый раз начинало биться быстрее.

Я была его женой.

Его женщиной.

Его любимой.

И каждый раз, когда он шептал это мне на ухо, губами касаясь кожи — я таяла.

Пару раз Миа всё же пыталась наладить с нами дружеский контакт. Подсаживалась за ужином, предлагала помощь в медблоке, делала вид, будто ничего и не было. Но, похоже, со временем поняла — ничего не получится. Не то чтобы я была враждебна… просто между нами стояло слишком многое. Слишком личное. Слишком болезненное. А Кайл, хоть и вежливо улыбался, ни разу не поддержал её попытки — и это говорило больше, чем любые слова.

А вот маршалы…

Маршалы будто исчезли.

Словно их просто вырезали из моей реальности. Я не видела ни Дейна, ни Алека с того самого случая в медблоке. И пусть я старалась делать вид, что мне всё равно, но… пару раз ловила себя на том, что задерживаю взгляд на пустых отсеках, где они обычно находились. Что прислушиваюсь к шагам в коридоре, надеясь — и одновременно боясь — услышать знакомый голос. Что порой рука тянется к коммуникатору… и замирает.

Но я держалась.

Потому что рядом был Кайл.

Тёплый. Надёжный. Настоящий. Он не задавал вопросов, не лез в душу, но всегда знал, когда мне нужно просто обнять. Просто отвлечь. Просто поговорить о чём-то абсолютно глупом. И я держалась за него. Не потому что надо. А потому что с ним было хорошо. Спокойно. Тепло.

И каждый раз, когда он смотрел на меня — так, будто я его всё, — я забывала, что кто-то когда-то смотрел иначе.

Сегодняшний день не отличался от других. Всё шло своим чередом — дежурства, отчёты, процедуры. Мы с Кайлом как обычно пили утренний чай в медблоке, обсуждая, сколько глупостей сегодня натворят механики, когда его коммуникатор коротко пискнул.

Он бросил взгляд на экран — и лицо тут же перекосилось. Не злость, скорее раздражение, вперемешку с усталостью.

— Что-то случилось? — спросила я, стараясь не придавать тону тревоги.

Он оторвался от сообщения и устало потер виски.

— Маршалы. Запланировали начать испытания вакцины. Но лабораторию такого масштаба на борту не развернуть, так что… — он замолчал на секунду, — мне придётся покинуть судно на несколько недель.

Моя спина моментально выпрямилась.

— Ты будешь каждый день возвращаться? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Он покачал головой и, подняв на меня взгляд, чуть наклонился ближе:

— Нет, маленькая. Я буду жить там. В лаборатории. Пока не завершу испытания. Маршалы хотят, чтобы к тому времени, когда я всё подтвержу, миссию можно было продолжать. Без задержек.