Книга Старый рудник для брошенной жены, страница 63 – Алена Ягинская

Теодор и остальные соглядатаи супруга осуждали меня за то, что я пригласила столько народа за свой стол, и я их понимала: как миледи Рейвенкрофт мне это было не по статусу.

С другой стороны, я изгнанница, Роланд со мной разводится, да ещё и где-то собирается комиссия, чтобы официально признать меня дурочкой. Я уверена, что они напишут в заключении всё так, как велят им милорд и его «экономка». Так почему я должна кочевряжиться и притворяться той, кем никогда не являлась? Психам закон не писан, так что послала всех и сделала как считала нужным. Меня всё равно приговорят к казни или ещё к чему-нибудь, поэтому буду, пока есть время, жить так, чтобы оставить после себя добрый след.

Тем более, что мне так удобнее. Начальник колонии и староста с женой нашим обществом не брезговали и частенько присоединялись, а мажонок так и вовсе сразу после отбывания трудовой повинности проводил время у нас в доме, а не в бараке, и даже ночевал в детской.

После еды, когда все оказывались в сборе, мы вместе обсуждали наши дела, которые потихоньку двигались с места.

Гномы при моем непосредственном участии проектировали подъёмник, конвейеры и проходной комбайн, и участвовали в этом все мужчины. Женщины-гномки тоже не сидели без дела, с ними мы обговорили, какими ремёслами они готовы заняться, потому что проблема продовольствия после последнего обоза с гнильём встала как никогда остро. И хотя на продажу предложить нам пока было нечего, но кое-что мастерить из подручных материалов мы уже начали. Правда, все придумки пришлось отложить в сторону, потому что пока гномочки плели верши — корзины из ивовых прутьев по принципу стаканчиков-неприливашек. Рыба в реке оценила испорченное продовольствие, присланное мужем, и благодаря умелым рукам гномок стала основным блюдом на нашем столе.

Даже эльф её попробовал, хоть и смотрел на наше застолье, как мне показалось, с брезгливостью. Ну так я его и не звала.

Варлея взяла себя в руки и ничем не показала, что общество эльфа её как-то задевает. Она поела с нами, потом убрала всё со стола и, как обычно, принесла бумаги и грифели. Мне при постороннем обсуждать ничего не хотелось, и я мялась, не зная, с чего начать. Эльф тоже молчал, как и остальные. Они тоже не считали нужным распространяться о чём-то при постороннем.

Но дети этого не уловили, они всё время тихонько о чём-то спорили, и эльфеныш, как самый младший и непоседливый, не выдержал первым:

— Госпожа Александра, ну скажите вы им, что я могу лечить! Пусть Лимар покажет мне, как он наполняет магией камни, вдруг у нас целительский амулет получится! Мы тогда их продавать будем и еду покупать.

Эльф, когда это услышал, на миг потерял самообладание и выронил вилку. Она брякнула о край тарелки, и все тут же перевели взгляды на великого посла.

— А если сначала обработать камни магией эльфов? — задумчиво сказал наш мажонок, оценивающе рассматривая Элланиеля. У него с субординацией было ещё хуже, чем у меня. — Может, у них ещё какие свойства появятся? А ты, мелкий, не будешь тратить свои силы на что попало, у тебя и так в лазарете работы полно, так что ешь хорошо, — с видом старшего брата обратился он к эльфенышу, для убедительности взяв того за затылок и повернув его голову к тарелке.

У эльфа-папы задергался глаз. Ну упс! Вот такая тут у нас жизнь — дети работают, женщины работают, мужчины работают, чтобы всем вместе построить, может и не светлое, но хоть какое-то будущее. И изнеженным эльфам тут не место! Обменять бы его на десяток гномов-работяг, но магия… Нам и правда нужна его помощь.