Книга Старый рудник для брошенной жены, страница 44 – Алена Ягинская

Но что тогда? На рудники сошлю? Ну так считай, что поймала и сослала, дальше-то уже и некуда.

— Гонец был, привез письмо, госпожа. Ждали. Продукты только внизу в лари загрузили из тех, что достать сумели, не очень у нас тут с продовольствием. Покупать не на что, а присылает милорд немного.

— Разберемся, Милавика. Сегодня обустраиваемся, а завтра я посмотрю, что да как. Детям и Варлее в доме нашли место?

— Да, госпожа, служанке вашей с детьми я показала, где устроиться. Мальчишек куда прикажете определить — в шахту, на кухню или на конюшню? — спросила женщина.

— В шахте-то они что делать будут? И шахты что, еще работают?

— Распоряжения останавливаться не было, поэтому дальше копают, может, на жилу выйдут или руду найдут. А дети там саночниками, которые породу вывозят, или коноводами работают. Задарма продовольствия никто не получает, — объяснила мне старостиха. — У нас с этим строго.

— Моих детей пока не трогай, у них другая задача. Бездельничать и зря хлеб есть не будут, не переживай. Мужа предупреди, что завтра его хозяйство смотреть пойдем, утаивать ничего не нужно, пусть как есть все показывает, мне понять надо, как на самом деле дела обстоят. Еще просьба к тебе, — сказала, немного подумав, — к отцу пошли весточку, что я тут и буду рада его помощи. А сейчас я гляну, как там мои гвардейцы разместились, а ты организуй нам тут ужин небольшой и распорядись, чтобы мужчин тоже накормили.

Милавика кивнула и ушла, а я плашмя упала на кровать. Ну вот ты и дома, Сашка!

* * *

На следующий день, как и обещала, я пошла осматривать владения. Больше всего по укладу жизни все это походило на режим колонии-поселения. Поселенцы каждый день уходили в горы долбить породу, возвращались вечером и расходились по баракам.

Площадь и вправду оказалась плацем, на котором утром и вечером происходили построения. Нашелся и начальник лагеря, тот, кто отвечал за каторжан и их работу в забоях. Он встретил меня не то чтобы неприветливо, но несколько настороженно. Это был человек короны, в подчинении у которого был отряд «надзирателей». Так что зря я переживала, что тут может быть бунт заключенных, за каторжанами было кому смотреть.

А я, честно сказать, вообще не понимала, как себя вести — как хозяйка? Чего — пустых земель? Великая миссия, да… Или все-таки я сама тут заключенная?

Мой конвой был при мне, но он хранил молчание. У господина Михаэля Свана, как высокопоставленного королевского чиновника, было личное средство связи, типа портативной радиостанции, по которой он дважды в день после поверок связывался со своим руководством и по которой при желании можно было передать какое-то срочное сообщение. Но никаких распоряжений относительно меня он не получал. Был в поселке и «телеграф», и я честно проверила сообщения от супруга, но милорд Рейвенкрофт интригующе молчал.

— Господин Сван, вы в курсе, что рудники теперь принадлежат мне? — Я решила прояснить свой статус и полномочия. Потому что не может же быть двух медведей в одной берлоге. Не то чтобы я себя прям медведем считала, но, блин, это моя земля!

— Да, госпожа Рейвенкрофт, я получил извещение о смене собственника, — спокойно ответил мужчина. Похоже, он тоже не знал, что со мной делать и зачем я пришла к нему.

— Вы не просветите, как строятся отношения вашего ведомства со мной, как владелицей угодий? — спросила я, отметив, что он обратился ко мне не «миледи». То есть был в курсе, что былых преференций я лишилась и положение у меня шаткое.