Книга Хозяйка старой лавки. Новая жизнь после развода!, страница 70 – Анастасия Пенкина

Вместо того чтобы ворочаться в постели, я накинула халат и спустилась в лавку. Лучше занять руки делом, подготовить все к утренней выпечке, протереть полки.

Тишина в опустевшей лавке была успокаивающей. Я зажгла лампу, взяла тряпку и начала методично вытирать пыль с прилавка. Механическая работа понемногу помогала расслабиться, в плечах уже не чувствовалось такого сильного напряжения. Нужно было просто думать о завтрашнем тесте, о количестве муки и масла, которое для него нужно, а не о подлой ухмылке бывшего мужа.

Я решила вынести мусорное ведро из-под прилавка, чтобы утром не тратить время. Наклонилась, взяла его за ручку и замерла. Поверх обычного мусора, обрывков бумаги и, чайной заварки, лежал букет. Не увядший, а вполне свежий, из алых роз и темных лилий.

Я не собиралась доставать цветы, но заметила как под ними белел кусок ткани. Любопытство и желание выяснить, что тут произошло, оказалось сильнее брезгливости. Я вытащила носовой платок из плотного, дорогого шелка. В углу красовался вышитый герб, ворон на фоне горного пика. Очень мне знакомый. А рядом инициалы — «С. К.».

Себастьян Кроу.

На белой ткани, темнела небольшая, уже подсохшая бурая капля. Кровь.

Слава богам крови было слишком мало, чтобы волноваться. Бель или Себастьян могли попросту уколоться о шип на стеблях роз.

Все встало на свои места.

Пока я была на свидании с Виктором, здесь был его сын.

Он принес цветы. Бель их выбросила. А я получается нашла?

Интересно о чем они говорили? О драке? О Люциане? О них самих?

И почему Бель ничего не сказала? Ни слова.

Может, быть расскажет сама утром?

И все же внутри поселилась тревога. Мой ребенок, моя девочка общается с этим взрывным, гордым молодым драконом, и скрывает это от меня.

С трудом подавила в себе желание отправиться к ней, растолкать ее и потребовать ответов здесь и сейчас. Но здравомыслие возобладало. Я прекрасно помнила ее уставшее лицо, как она сжимала тот дурацкий полушубок. Она и так была на грани, разрываясь между обидой на отца и тоской по нему. А теперь еще и это.

Я медленно выдохнула. Завернула платок в бумагу, на которой лежали конфеты от Сайруса, и сунула сверток в карман халата. Букет вернула в ведро. Утром вынесу его вместе с другим мусором. Раз уж Бель определила его туда.

Но знание о том, что здесь что-то происходило пока меня не было, уже никуда не денется. А у меня не оставалось другого выбора, кроме как ждать. Надеяться, что Бель сама придет и расскажет. Или пока права сама не всплывет наружу и скрывать будет уже нечего.

Я потушила свет и в темноте поднялась в свою комнату. Теперь я не просто не могла уснуть. Я прислушивалась к каждому шороху из комнаты дочери, пытаясь угадать по звукам, спит ли она или тоже ворочается, размышляя о розах в мусорном ведре. Или ее больше взволновал приезд отца?

Утро началось как обычно. Казалось не было ни свидания с Виктором, ни приезда Сайруса. Я пекла хлеб, посыпала его сушеными травами и тмином, лепила пирожки и булочки. От печи шел жар и по всему дому разносился аромат свежей выпечки.

С утра было много покупателей, а к обеду лавка пустела. Покупателей становилось все меньше. Я уже привыкла к такому ритму. Вечером снова будет наплыв покупателей, но среди них уже будет больше студентов Академии.