Книга Хозяйка старой лавки. Новая жизнь после развода!, страница 11 – Анастасия Пенкина

Бель ничего не ответила. Она просто смотрела на монеты на столе, и по ее щекам снова потекли слезы. Но на этот раз это была не истерика, а тихие, горькие слезы осознания суровой правды. Сказка окончательно закончилась.

Мы убирались почти всю ночь и заснули под утро. Первая ночь в новом доме прошла в борьбе с холодом и незнакомыми звуками. С улицы доносились, то громкий смех, то веселые пьяные песни. То лысые ветви деревьев стучали в окна, заставляя вздрагивать.

Мы с Бель устроились в одной спальне на втором этаже, в которой более-менее успели прибраться. Мы легли спиной к спине на широкую кровать с жестким матрасом. Мы легли спиной к спине, каждая на своем краешке кровати, но к полуночи холод заставил нас наплевать на обиды и инстинктивно прижаться друг к другу, как замерзших в подворотне котят. Дочь ворочалась и вздыхала, а я лежала с открытыми глазами, слушая, как старый дом поскрипывает, словно молчаливо ворча.

Я проснулась от того, что сквозь щель между тяжелыми, пыльными портьерами пробилась узкая полоска холодного солнечного света. Она легла на пол, освещая клубящуюся в воздухе пыль. Бель спала крепко, уткнувшись лицом в подушку, ее рыжие волосы разметались в стороны. Выглядела она очень юной и беззащитной.

В желудке предательски заурчало. Еды у нас не было. В спешке сборов и унизительного изгнания о таких мелочах, как провизия в дорогу, никто не подумал. Перемещения порталом не подразумевали долгой дороги. А дальше… Сайруса не волновало, что будет с нами дальше. А я просто не успела подумать об этом.

Осторожно, чтобы не разбудить дочь, я выбралась из кровати. Дрожа от утреннего холода, я торопливо оделась и набросила пальто. Нацарапала на клочке старой газеты записку для Бель: «Вышла за едой. Вернусь скоро. Мама».

Улицы Вольхендема ранним утром были уже не такие безлюдные, но все еще тихие, ночные песни уже никто не горлопанил. Снег хрустел под ногами, и воздух был таким чистым и морозным, что щипал ноздри. Я шла, кутаясь в пальто и любопытством рассматривала чужой город, где нам с Бель предстояло жить. Станем ли мы здесь своими? Придется. Перспективы в ближайшем будущем вернуться в столицу, я не видела.

Для начала мне нужно было найти что-то готовое к завтраку. Хотя бы какую-то выпечку. Присмотреться к местным лавкам с продуктами.

Вскоре я наткнулась на пекарню. Из трубы над невысоким каменным зданием вился дымок, а в воздухе витал тот самый, божественный запах свежего хлеба. Но дверь была закрыта, а перед ней выстроилась внушительная очередь. Человек двадцать. Среди горожан в практичной, добротной одежде было много молодых людей в добротных, явно дорогих пальто и мундирах темно-синего цвета с серебряными шевронами. Студенты Академии?

Я пристроилась в хвост очереди, с надеждой глядя вперед, откуда доносился звон монет и дружелюбный гомон.

— Не стоит и стараться, милочка, — раздался рядом хриплый, но доброжелательный голос.

Я обернулась. Рядом стояла пожилая женщина, закутанная в шерстяной платок, с корзинкой в руках. Ее лицо, испещренное морщинами, казалось добродушным.

— Они все раскупят, эти академические сороки, — пояснила она, кивая в сторону студентов. — Выходной у них сегодня. А они еще с вечера гуляют, да до утра… Весь город ими наводнен. Сметают все, что плохо лежит после кутежей этих. Булочки, пироги… Ироды вечно голодные. Драконы, что с них взять.