Книга Объект Исследования, страница 93 – Ника Летта

Обычно подобные выходки кузена не трогали его. Унижение давно перестало быть чем-то новым. Оно стало привычным фоном, ещё с тех времён, когда Ронан, будучи юнцом, пользовался любой возможностью показать, кто из них “законный”, а кто — досадная ошибка рода. Шиардан давно научился не реагировать. Более того, холодное равнодушие всегда бесило Ронана сильнее любой открытой ненависти.

Но сейчас внутри не отпускало.Не из-за боли. Не из-за тока. И даже не из-за самого наказания. Он медленно откинул голову назад и уставился в потолок. Ответ был слишком очевиден, чтобы от него отмахнуться. Эльвира.

Вернее, не она сама, а отголосок её восприятия, который застрял внутри него, словно осколок. Именно это и возвращало его к сцене в зале раз за разом. Не собственная боль. Её реакция на эту боль. Её страх. Её вспышка вины. Её гнев на Императора.

Шиардан с раздражением стукнулся затылком о дверь. Связь уже работала. Глубже, чем он рассчитывал. Организм ещё не успел перестроиться после Релланиса, а вместо нормального баланса получил резонанс с чужой нейросетью — хаотичный, резкий, неустойчивый.

У вирассов такие вещи держались на тройственном контуре, где нагрузка распределялась между всеми. А здесь всё било в одну точку. На него. И на другом конце был человеческий мозг, который даже не понимал, что именно с ним происходит.

— Какого харюша... — тихо выдохнул он.В висках пульсировало. Мысли шли рвано, с перебоями, будто чужие импульсы то и дело врезались в его собственный ритм. Он чувствовал не только себя. И это бесило сильнее всего.

Он оттолкнулся от двери и прошёл к столу. Император дал две недели на новый учебный план, и Шиардан заставил себя сесть. Открыл интерфейс, вывел расписание кафедры, начал собирать блоки занятий, симуляции, адаптационные модули.

Строки расплывались.

Каждый раз, когда он пытался сосредоточиться, в сознание вклинивалось чужое: короткий вдох, натянутая тишина, вспышка тревоги. Её тревоги. Её проклятая привычка держаться до последнего, даже когда внутри всё уже сыпалось.Он резко сжал переносицу.

Текст перед глазами поплыл окончательно.Шиардан откинулся в кресле, закрыл глаза — и тут же понял, что сделал это зря.Вместо темноты пришли обрывки чужих ощущений.

Одиночество. Холод. Неловкая злость на себя. Страх перед Ронаном, который она давила изо всех сил, чтобы не показать. И ещё — эта почти детская, нелепая, упрямая попытка не распасться, сохранить лицо, когда всё вокруг давило сверху.Судорога прошла от висков к затылку.

Он резко поднялся, будто мог физически стряхнуть с себя этот поток, и почти сразу направился в спальню. Скинул верх формы, лёг поверх покрывала и уставился в темноту. Организм требовал отключки. Но и сон не дал передышки. Его снова накрыло. На этот раз глубже.

Матрица цифр. Белёсая пустота. Её раздражение, смешанное с ужасом. Попытка шутить на краю нервного срыва. Ярость на систему. На себя. На всех, кто не пришёл. И под всем этим ... жёсткое, упрямое: я всё равно не сдамся.

Шиардан проснулся рывком.Простыня сбилась, тело было в холодном поту, сердце колотилось так, словно он только что вышел из боя. Несколько секунд он просто сидел, уперев локти в колени, и пытался выровнять дыхание. Бесполезно. Связь не ослабевала.

Он подошёл к зеркалу. Из отражения на него смотрел не куратор кафедры и не хладнокровный инструктор, а измученное, злое существо с тёмными кругами под глазами и напряжённой челюстью.— Это временно, — произнёс он вслух, будто хотел убедить не разум, а тело. — Просто сбой.