Книга Объект Исследования, страница 74 – Ника Летта

— Вызови ко мне братьев Аом Кордан— проговорил он обращаясь к искину.

Не прошло и десяти минут как братья вирассы, стояли перед ним напротив его стола.

— Рассказывайте.— то что они принимали участие в спасении землянки, во время саботажа лифта, он уже знал из отчетов.

Но зная хорошо свою расу он сомневался, что единожды проявив заботу, они так быстро отстанут от обьекта опеки. Все же он был их куратором. Каррис и Шеррас переглянулись, что только подтвердило его теорию. Старший кивнул Каррису, предлагая начать. Каррис же слегка замялся, что было не типично для него.

— Что произошло после саботажа лифта…— подсказал ему Шиардан.

— Нас встретили Мастер Артур и Профессор Эра Лай — пихнув брат за медлительность, продолжил Шеррас — И приказали неотлучно следовать за Эльвирой

— Даже так— задумчиво проговорил инструктор, постукивая указательным пальцем по столешнице.

В течение всего рассказа он не знал, чему больше удивляться: сплоченности постоянно враждующих коллег или тому, что братья единогласно приняли в ближний круг землянку, назвав по имени.

— Хорошо, можете идти — взмахом руки отпустил он братьев.

— Мастер!— окликнул его на пороге более несдержанный Каррис, а увидев, что его внимательно слушают, осмелился спросить — Она очнется?

— Если будут какие-то новости, я обязательно дам вам знать, — ответил Шиардан.

Должность куратора обязывала следить за эмоциональным состоянием своих подопечных. Судя по тому как Шеррас хлопнул брата по плечу, им придется наведаться на родину второй раз за такой короткий срок. Переживают. Не хорошо.

Ладно, протерев переносицу, вирасс решил не откладывать в долгий ящик, и навестить землянку, будившую в нем давно позабытые чувства мук совести.

Шиардан не спешил.

Он никогда не спешил, когда дело касалось решений, которые могли изменить ход событий. Но ноги сами вели его по стерильным коридорам медицинского сектора. Пальцы непроизвольно потирали внутреннюю сторону запястья, где скрывался старый рубец – символ сироты, выгравированный в детстве. Ритуальный знак, который должен был означать гордость, честь, силу и приверженность традиций рода. Но для него он всегда был напоминанием о слабости, о сломанных жизнях.

Поднявшись на нужный уровень, он прошел внутрь медицинского блока. Мягкий белый свет рассеивал полумрак помещения. В центре комнаты, заключенная в капсулу жизнеобеспечения, лежала землянка.

Полупрозрачное стекло отражало свет мониторов, окрашивая её кожу в бледно-голубой оттенок. Проводники нейросвязи тянулись от висков, тонкие трубки подключены к системе поддержания функций. Дыхание ровное. Чувств. Нет. Он подошел ближе, склонившись над капсулой.

Его янтарные глаза скользнули по её лицу, отмечая резкие линии напряжения даже в бессознательном состоянии. Даже сейчас, находясь на грани между жизнью и забвением, он надеялся, она боролась. Видеть ее такой безжизненной после их последней встречей было… будило в нем неприятные ассоциации.

Он видел это прежде. Много лет назад. Cлишком часто на протяжении юности он просыпался от кошмаров, уходящими корнями в детство.

Глухая тишина. Запах холодного железа и медицинских препаратов. Фигура матери лежащее на полу, опираясь спиной о стену. И маленький он, дергающий отцов за руки и полы одежд, пытаясь привлечь их внимание. То одного, то второго.