Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 160 – Мария Минц, Злата Уютная

Шум на площади стих, сменившись напряженным, звенящим гулом.

Из распахнувшихся ворот вышел небольшой отряд королевских гвардейцев в латах и синих плащах. Они построились живой стеной на ступенях.

А потом вышел Он.

Король.

Он был и без того высокого роста, но держался с такой неоспоримой властью, что казался самым настоящим гигантом.

Лицо — бледное, с пронзительными серыми глазами и тонкими губами — было бесстрастно, как маска. На нем был не пышный наряд, а простой, но безупречно скроенный темно-синий камзол, через плечо — горностаевая мантия.

Он вышел, окинул площадь одним медленным, ледяным взглядом — и весь гул, все крики разом захлебнулись и утихли.

По правую руку от короля стоял другой человек.

Высокий, от которого веяло такой ледяной, беспристрастной жестокостью, что по спине пробежали мурашки.

Глава Ордена Инквизиции.

Длинные, черные как смоль волосы были гладко зачесаны назад, открывая высокий, бледный лоб и острые скулы. Его глаза, цвета зимнего неба, казалось, видели не лица, а только человеческие грехи.

Он был одет в черное, и даже его плащ не колыхался на ветру, будто вырезанный из темного льда.

А по левую руку…

Мой взгляд зацепился за знакомую фигуру, за властную осанку.

На нем был темный, длинный плащ Архилекаря, но лицо скрывала маска, вроде той, что носила Зоя, прикрывающая нос и рот. Но его глаза — те самые, острые, проницательные, полные холодного интеллекта — были узнаваемы сразу.

Архилекарь Морган смотрел не на толпу, а прямо на Гниденна на помосте, и во взгляде этом было нечто такое, отчего у меня, стоящего в сотне шагов, похолодело внутри.

Король поднял руку.

Один простой жест, ладонью вниз и на площади воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Даже ветер, казалось, замер, не смея нарушить королевскую волю.

Все застыли в ожидании.

Король медленно перевел свой ледяной взгляд с толпы на фигурку Гниденна, примостившуюся на ящиках. Его голос, низкий, негромкий, но отчетливо слышный на краю площади, разрезал воздух:

— Мне доложили, — начал он без предисловий, — что некто, именующий себя Дитрихом Гниденном, выдвигает тяжкие обвинения против Архилекаря Короны, герцога Моргана. В превышении служебных полномочий и злоупотреблении доверием Короны. — Он слегка повернул голову в сторону замаскированного Моргана, чье лицо ничего не выражало. — Вдобавок, этот Дитрих Гнидден, предлагает свою кандидатуру на должность Архилекаря Короны. Я все правильно понимаю?

Голос короля был лишен гнева. Он был холодным, как сталь на морозе, и оттого вдесятеро страшнее.

Гниденн, за секунду до этого раздувавшийся от важности, слегка съежился, но тут же выпрямился, заливаясь сладким, подобострастным потоком речи:

— Ваше Величество, мудрейший из правителей! Вы изволили понять всё абсолютно верно! Я, ваш верный и преданный слуга, лишь осмелился озвучить боль народа! Господин Морган… увы, позволил власти затмить свой разум! Он закрыл глаза на злодеяния шарлатанки Зоряны, моей племянницы, что едва не отправила на тот свет почтенного господина Арнольфа! Более того, он взял ее под свою защиту, позволил ей осквернять священное ремесло лекаря своими опытами с плесенью и гнилью! Он игнорировал нужды людей, в то время как аптеки пустели! Я же, — Гниденн ударил себя в грудь, — я, рискуя всем, создал лекарство! И не где-нибудь, а в той самой аптеке, что по праву должна была перейти мне, но где хозяйничала мошенница! Я вложил в него последние средства, все свои силы! И оно работает! Люди уже исцеляются! Разве это не лучшее доказательство того, кому можно доверить их здоровье?