Книга Злодейка против попаданки, страница 119 – Екатерина Вострова

— Теперь ты будешь ревновать? Устроишь сцену? — хлестко продолжила Эвелин.

Сцену? Если бы она только знала, какие сцены прокручиваются в моей голове сейчас! О том, по какой именно причине Люциан в субботу не сможет никуда пойти. Какая-нибудь неотложная проблема, или две, пищевое отравление, внезапная травма, что угодно, лишь бы он не смог прийти.

— Нет, — Я сделал вид, что меня это не волнует и спросил, будто из вежливости, — А где будет проходить ужин?

Она несколько секунд изучала моё лицо, явно пытаясь понять, есть ли подвох. Потом, видимо решив, что я действительно просто спрашиваю, ответила:

— Скорее всего в «Эвэ». Ужин будет в счёт выигранного лота на благотворительном аукционе. Дэниел Дарвиль тогда купил право на вечер со мной, и решил передать его своему сыну.

— Понятно, — кивнул я спокойно, хотя внутри все переворачивалось.

Эвелин бросила взгляд на планшет, проверяя время:

— Всё, мне правда пора, — она направилась к двери. — Опоздаю ещё.

— Иди, — я отступил в сторону. — Я выйду через пару минут.

Она кивнула и исчезла за дверью, а я остался в пустом классе. Я достал телефон из потайного кармана пиджака и открыл контакт Нормана Грея. Посмотрим, насколько «личными» окажутся твои планы, Эвелин. И кто будет наблюдать за этим ужином.

Вечером Диана проводила меня до библиотеки, ей нужно было взять какую-то книгу для курсовой, а я шла на встречу с Люцианом, Крисом и Лили по поводу проекта. Мы шагали по коридору, она болтала о чём-то, но я слушала вполуха, всё ещё думая о том, что произошло в пустом классе. И думала я не о горячих поцелуях (хотя и о них тоже) а о том, что Крис догадался, что у меня несколько седых прядей, а не просто высветленных.

Что если он не один кто догадался? Я бросила взгляд на Диану, а она тоже догадывается, просто тактично молчит? Может быть я притворяясь что это такая прическа, просто выставляю себя дурой, а на самом деле все показывают на меня пальцем за спиной?

Холодок пробежал по спине.

Я вспомнила как мама говорила мне в детстве: «Эвелин, ты снова забыла подкраситься? Ты что, хочешь, чтобы все видели этот… дефект? — Она произносила это слово с таким отвращением, будто речь шла о чём-то гнилом. — Седые волосы в твоём возрасте — это ненормально. Это уродство. Ты понимаешь? Люди будут думать, что с тобой что-то не так».

И она каждые две недели водила меня к парикмахеру, закрашивала пряди, следила, чтобы ни один белый волос не появился, чтобы никто не узнал.

Потом, когда я в старших классах поехала учиться в интернат так часто посещать парикмахера стало невозможно, и в итоге мы решили, что если хочешь что-то спрятать, то лучше всего — у всех на виду: «Если кто-то спросит — скажи, что это модная окраска. Ничего больше. Запомни».

И я запомнила, что это постыдно, что это нужно прятать, что если кто-то узнает правду, то они будут смотреть на меня по-другому, как на ненормальную, дефектную.

Шею стянуло удавкой, к горлу начала подкатывать паника, ледяными пальцами сжимая грудь.

— Эвелин, ты меня вообще слушаешь? — Диана толкнула меня локтем.

— Что? Да, конечно, — соврала я.

Она вздохнула, но ничего не сказала. Может быть спросить у нее? Но если она ничего не знает, то получается я сама расскажу ей правду…

Я сглотнула, заставляя себя дышать ровно. Всё нормально. Диана ничего не знает, никто не знает… кроме Криса.