Книга Пленница ледяного замка, страница 36 – Veronika Moon

Он сделал шаг к ней.

— Я нашёл тебя. Мёртвую. Твоё сердце не билось. — Его голос сорвался на шёпот. — И я... я отдал за тебя всё, что у меня было. Всю свою силу. Всё своё бессмертие. Всю свою защиту. Лишь бы вернуть тебя».

Он стоял в двух шагах от неё, беззащитный и открытый. И Аделаида наконец поняла. Поняла глубину этой жертвы. Поняла, почему он выглядит таким истощённым. Поняла причину той боли, что светилась в его глазах. Она медленно поднялась с кресла. Её ноги сами понесли её к нему. Она остановилась так близко, что могла чувствовать исходящий от него холод — но теперь это был не магический холод, а холод усталости и пота. Она осторожно, будто боясь спугнуть, протянула руку и коснулась его сжатого кулака. Он вздрогнул, как от удара током.

— Зачем? — прошептала она, глядя ему в глаза. — Зачем вы это сделали? Для незнакомки? Для... собственности?

Он смотрел на неё, и в его взгляде бушевала буря. Боль, гнев, надежда и что-то ещё, бесконечно более тёплое и опасное.

— Нет, — его голос был хриплым. — Не для незнакомки. Для женщины, чей взгляд мог обжечь меня больнее, чем любое пламя. Для той, что научила меня снова чувствовать, ещё до того, как я потерял всё. Я сделал это для Аделаиды. Для тебя.

Он не стал ничего больше говорить. Не пытался её обнять или прикоснуться. Он просто стоял, позволяя ей держать его руку, и смотрел на неё с такой немой мольбой, что у неё перехватило дыхание. Аделаида отвела руку. Её разум кричал, что это невозможно, что она не может нести такую тяжесть чужой жертвы, что она его не знает. Но её душа... её душа молчала. И в этой тишине рождалось что-то новое. Не любовь. Ещё нет. Но острое, пронзительное сострадание. И уважение. И странное, щемящее чувство ответственности за этого сломленного титана.

— Мне нужно время, — сказала она тихо, отступая на шаг.

Он кивнул, и в его глазах мелькнула тень былой, язвительной усмешки.

— У нас его, к счастью, теперь предостаточно. Оба мы... смертны.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив её одну с гудящей тишиной и тяжёлым грузом откровения, которое переворачивало всё с ног на голову. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Аделаида застыла на месте, будто её ноги вросли в пол. В ушах всё еще звенела тишина, наступившая после его ухода, но теперь она была иной — густой, тяжёлой, наполненной смыслом. Она снова посмотрела на огонь. Но теперь пламя казалось ей не таким уж и холодным

— Я отдал за тебя всё, что у меня было... Всю свою силу. Всё своё бессмертие.

Слова эхом отдавались в её черепе, каждое — словно удар колокола. Она медленно, как лунатик, подошла к тому месту, где он только что стоял. На полу не осталось инея. Ничего, что напоминало бы о Коллекционере Сердец. Остался только образ истощённого мужчины с глазами, полными такой боли, что её собственная душа содрогалась в ответ. Она подняла руку и посмотрела на неё. Та самая рука, что всего минуту назад лежала на его сжатом кулаке. Кожа помнила шероховатость кожи, напряжение каждого мускула. Это прикосновение не было пугающим. Оно было... горьким. Пронзительным.

— Мне нужно время, — сказала она ему.

И теперь, оставаясь наедине с собой, она задалась вопросом: Время для чего? Чтобы вспомнить? Или чтобы научиться жить с тяжестью его жертвы? С мыслью, что незнакомец, чьё имя вызывало лишь пустоту, обменял вечность на её единственную, хрупкую жизнь.