Книга Пленница ледяного замка, страница 28 – Veronika Moon

Марсель ничего не ответил. Не было нужды. Каждая секунда промедления отзывалась в Итане физической болью. Но он знал — если ворвётся в логово Братства ослеплённый яростью, то найдёт лишь её холодное тело. Ветер принёс запах хвои и влажной земли. Знакомый. Проклято-знакомый. Словно время споткнулось и отбросило его на десятилетия назад.

* * *

Воспоминания

Запах был таким же. Горящей сосны и крови. Десятилетний Итан сидел, забившись в бочку в самом сердце горящего поселения Сильванов. Сквозь щель он видел ноги в серых плащах, мелькавшие перед ним, слышал крики, которые один за другим обрывались. И видел их. Двоих. Высокого и низкого. Тех, кто вёл резню с холодной, методичной жестокостью.

— Ничего не чувствовать, — твердил он себе, впиваясь ногтями в ладони. — Ничего. Они как собаки. Чуют страх.

Он не плакал. Слёзы высохли, выгорели вместе с домом. Он смотрел, как падает его мать, прикрывая собой его младшую сестрёнку. Как отец, могучий воин, рушится под ударами десятка клинков. Он видел, как высокий мужчина подошёл к телу отца и что-то не спеша вырезал из его груди. На память. Внутри всё превратилось в лёд. Хрупкий, готовый треснуть. Резня стихла. Наступила тишина, нарушаемая лишь треском пламени. Он просидел в бочке, не двигаясь, не дыша. Когда выбрался, его мир был мёртв. И тогда он увидел Его. Не человека. Не духа. Нечто древнее, голодное, привлечённое запахом свежей боли и отчаяния. Оно стояло в тени деревьев, не имея чёткой формы, лишь сгусток тьмы и холода.

— Мальчик, — прозвучало у него в голове, — они забрали у тебя всё. Хочешь, я научу тебя так же, как сделали они. До последней пылинки.

Мальчик с белыми, как пепел, волосами и глазами цвета стали поднял голову. Внутри что-то щёлкнуло.

— Что я должен отдать? — мысленно спросил он. Лёд внутри был таким прочным, что даже голос в голове не дрогнул.

— То, что сейчас причиняет тебе боль. Страх. Жалость. Любовь. Всю эту гнилую, слабую мякоть, что вы, Сильваны, зовёте душой. Я возьму её. А тебе останется только сила. Сила ненависти. Сила льда. Сила, чтобы никогда больше не чувствовать себя беспомощным.

Итан посмотрел на дымящиеся руины. На тела. На чёрное пятно на земле, где ещё недавно лежала его сестра.

— Возьми.

Холод вошёл в него. Не снаружи, а изнутри. Он заполнил каждую клеточку, выжигая всё, что было до. Боль, страх, любовь — всё превратилось в лёд, а потом лёд стал его плотью и кровью. Он не кричал. Он просто стоял, наблюдая, как его детство умирает, и чувствуя, как рождается нечто новое. Коллекционер Сердец.

Его первым делом стала находка брошенного кинжала. Им он догнал и перерезал горло отставшему мародёру из Серого Братства. Это было легко. Как резать холодное мясо. Никаких эмоций. Только холодный, ясный расчёт. Первый труп. Грязный плащ, тупое лицо, залитое луной. Мальчик с белыми волосами и пустыми глазами стоял над ним, сжимая окровавленный нож.

— Ничего не чувствуй, — твердил он себе, глядя на темнеющую лужу у своих ног. — Страх — слабость. Боль - слабость. Жалость - яд.

Он наклонился. Лезвие ножа вошло под ребра еще теплого тела с влажным хрустом. Мальчик работал молча, методично, с сосредоточенностью хирурга. Его не рвало. Не трясло. Лишь ледяная пустота внутри. Наконец, он выпрямился. В его ладони, залитой алым, лежало теплое, дымящееся на холодном воздухе сердце. Оно медленно сжималось в его пальцах, пульсируя в последний раз. Он не собирался его хранить. Это был акт отрицания. Отрицания собственной боли, собственного человечества. Он сжал кулак, и мышечный орган разорвался, хлестнув кровью по его лицу. Первое «сердце» в его коллекции. Не трофей. Доказательство. Доказательство того, что он может дотронуться до самого ужасного — и не дрогнуть. Но когда кровь потекла по его коже, что-то щелкнуло внутри. Вместо пустоты — вспышка. Не его память. Чужая.