Книга (не) Возможный союз бывших, страница 90 – Дарья Редьяр

— Если что-то потребуется, маркиз, дайте знать. Наш персонал молчалив и понятлив, — чеканит Кронкайд, и его фигура исчезает за поворотом.

Я остаюсь один.

Стою перед дверью и чувствую, как решимость тает с каждым ударом сердца. Вспоминаю, как она задрожала, когда поняла, что я выиграл. Как побелело ее лицо.

Она боится меня.

Думает, я буду мстить. За цепи, за унижение, за газетную статью. За то, что она разрушила мою репутацию, выставила семью на посмешище, лишила невесты. И в какой-то степени она права — я должен быть зол. Должен ненавидеть ее.

Но вместо ненависти — странная, щемящая нежность. И страх. Страх, что я снова сделаю ей больно. Скажу не те слова. Посмотрю не тем взглядом. Страх, что я снова “ослепну”, поглупею и не смогу понять эту роковую женщину.

Я не хочу мстить. Я хочу понять. Хочу услышать ее версию, ее правду. Хочу прозреть окончательно. Хочу, чтобы она перестала дрожать при виде меня. Хочу... чтобы она знала: я на ее стороне.

Но как это доказать? Как объяснить женщине, которую я предал, которую бросил, которой не верил, что теперь я — другой?

Глубоко вдыхаю. Поворачиваю ручку. Толкаю дверь.

И вхожу.

Эстерлина стоит спиной к двери, обнимая себя руками, словно пытается защититься от меня. Когда она поворачивается, в глаза бросается неестественная бледность. Глаза блестят, будто она только что плакала или вот-вот расплачется, а подбородок напряжен до дрожи.

— Что бы ты ни задумал в отношении меня, давай покончим с этим побыстрее, — произносит моя бывшая жена дрожащим голосом.

Я неприятен ей? Она меня боится? Делаю шаг навстречу — она делает шаг назад, недоверчиво глядя на меня из-под длинных ресниц. Сейчас передо мной не яркая бунтарка, а робкая, травмированная несса, которую я когда-то бросил.

— Ты боишься меня, потому что думаешь, что я буду мстить за твою шалость? — спрашиваю, чтобы подтвердить догадки.

— А разве это пари — не часть твоего плана по моему наказанию? — горячо откликается она. — Последние крупицы моей репутации растоптаны. Теперь все будут судачить о том, как весело мы здесь кувыркаемся.

— О боги... — измученно выдыхаю я, проводя пятерней от глаз к волосам. — Я хочу тебя, Эстер, но не из мести. Использовать любовную связь для ответного удара — слишком подло. Хотя, судя по твоему взгляду, ты и так считаешь меня подлецом.

— Ты сам во всеуслышание заявил, что хочешь провести со мной время наедине, — протестует она, не понимая, что я задумал.

— Вот именно — время, а не ночь. Если бы я желал опозорить тебя, то выразился бы иначе.

— Тогда чего же ты хочешь?

— Правды, Эстер. Мне нужна правда о том, что произошло с тобой в поместье моего отца.

— Не лги, Джодэк. Не верю, что ты заплатил сорок тысяч только для того, чтобы узнать то, что и так написано в газете, — продолжая искать подвох, настаивает она.

— Я хочу услышать эту историю от тебя. Лично.

Она отходит к изящному столику, берет перо и начинает что-то быстро писать. Через минуту протягивает листок.

— Вот. Это расписка, по которой я обязуюсь вернуть тебе деньги, даже с небольшими процентами. Конечно, не в этом месяце, но в скором времени.

Я беру лист, смотрю ей в глаза — той, кого невольно предал, — комкаю бумагу и бросаю на пол.

— Ты пришла сюда, думая, что я потребую от тебя телесной близости. Ты была готова расплатиться телом. Но почему же ты не хочешь немного приоткрыть свою душу? Ты бежишь от душевной близости. Почему?