Книга (не) Возможный союз бывших, страница 32 – Дарья Редьяр

Дверь тихо открывается. Входит моя немая служанка Тотти. В её глазах — сочувствие и боль. Она смотрит на мои синяки, на кровоподтёки, покрывающие тело, и по её щекам текут слёзы.

Я смотрю на неё и впервые за многие месяцы чувствую что-то, кроме ледяного отчаяния. Тепло. Благодарность. Надежду.

— А сегодня, Тотти, — мой голос звучит холодно и спокойно, хотя внутри всё дрожит. — Поможешь ли ты мне сбежать?

Я задаю этот вопрос каждый день. Уже сто восемьдесят седьмой раз. И каждый раз она молча плачет и качает головой. Но сегодня…

Девушка падает передо мной на колени. Обнимает меня, прижимает к себе так крепко, словно боится потерять. Я чувствую, как её слёзы капают мне на плечо, прожигают кожу. И вдруг чувствую, как она кивает.

Кивает!

— Тотти… — выдыхаю я, и впервые за долгое время даю волю собственным слезам. Они текут ручьями, смешиваются с её слезами, и я плачу навзрыд, уткнувшись в её плечо. — Спасибо. Спасибо тебе.

— Эстер! — слышу я знакомый, встревоженный голос.

Адриан. Его быстрые шаги гулким эхом разносятся по комнате, и я понимаю: он снова спешит ко мне на помощь, как истинный джентльмен.

— Пожалуйста, дайте нам десять минут личного разговора, — просит он кого-то, и дверь за ним закрывается с мягким, но неумолимым стуком.

— Что случилось? Джодэк обидел тебя?

Я смотрю на него — на его взволнованное лицо, на искреннюю тревогу в глазах — и чувствую, как морок воспоминаний наконец отпускает меня. Тяжелая пелена спадает, я могу дышать, могу говорить.

— О, Адриан! — всхлипываю я и бросаюсь ему на шею, пряча лицо на его плече.

Слова вырываются потоком, торопливым и сбивчивым. Я рассказываю всё: и утреннюю встречу с Джодэком, и его жестокие слова, и свою беспомощность, и воспоминания, которые нахлынули так внезапно, едва не утопив меня в прошлом. Адриан слушает молча, гладит меня по волосам, и его спокойствие понемногу передаётся мне.

— Эстер, — говорит он, когда я замолкаю. Голос его звучит мягко, но в нём прорезается твёрдость. — Я благодарен тебе за помощь, но, кажется, нам нужно прекратить это шоу. Иначе я потеряю тебя. Ты сделала всё возможное. Дальше я сам. Поговорю с Герминой, попытаюсь переубедить её. А ты отдыхай.

— Я в порядке, — отвечаю я и, поймав его сомневающийся взгляд, добавляю твёрже: — Правда. Дай мне двадцать минут, и мы сможем наверняка заставить Мину одуматься. Помнишь план, который я расписала в письме?

Он кивает, но в глазах всё ещё читается беспокойство. А я уже иду к шкафу и на полпути замечаю на столике чашку с кофе. Остывшего, нетронутого кофе.

Значит, прислуга здесь была. Заходила. Возможно, даже пыталась что-то сказать или спросить, а я лежала, уставившись в одну точку, и не реагировала. Холодок пробегает по спине. Джодэку обязательно доложат. И вряд ли это сыграет мне на руку.

К обеду мы спускаемся вместе с виконтом. Я чувствую его поддержку — тёплую, надёжную, как каменная стена.

— Благодарю, что подождали нас, — произносит Адриан, опережая слугу и собственноручно отодвигая для меня стул. — Надеюсь, я не доставлю неудобств своим визитом?

Его голос звучит безупречно — благородно, учтиво, как и подобает истинному аристократу. Но я замечаю, куда падает его взгляд. На Гермину.

И Мина буквально меняется в лице.