Книга (не) Возможный союз бывших, страница 112 – Дарья Редьяр

Глаза мои закрыты, словно тяжелая пелена опустилась сверху, накрыв сознание плотным покровом мрака. Тело ощущается чужим, далеким и отстраненным — будто принадлежит кому-то другому. Я чувствую лишь вязкую пустоту внутри, холодящую кожу и проникающую глубоко в каждую клетку.

Где-то далеко-далеко пульсирует едва заметная боль. Во рту расцветает бутон горечи, спускающийся ниже и оставляющий ощутимую дорожку неприятного послевкусия.

И вот в этот миг приходит первое ощущение реальности — липкое прикосновение простыней, мягкие подушки под головой, приглушенный свет, сияющий откуда-то издалека.

Постепенно мир вокруг меня начинает обретать форму, материализуясь сквозь дымку забытья. И первое, что видят мои иссохшие глаза, — улыбку облегчения на лице нареченного.

— Джодэк, — шепчу я сухими, потрескавшимися губами.

— Да, милая, это я. — Он наклоняется и целует меня в лоб. Поцелуй легкий, почти невесомый, но от него по телу разливается тепло. — Ты как?

— Что со мной случилось?

— Там, в том затхлом переулке, ты упала без чувств. Знатно напугала меня, — его голос звучит спокойно, но я вижу, как дрожат его пальцы, когда он поправляет одеяло на мне. — Но уже все хорошо. Ты дома. Тебе ничего не угрожает. Лекарь сказал — сильное нервное истощение. Выписал лекарство.

Он замолкает. Наступает неловкая, тягучая тишина. Я чувствую, что он хочет узнать подробности, но не решается задать вопрос — будто боится меня спугнуть. А может, просто боится услышать правду. Его взгляд впивается в мои глаза, словно он надеется найти там ответы на все терзающие его вопросы.

Тишина. Обманчиво спокойная, скрывающая под собой океан эмоций.

Мне стоит начать разговор. Оправдаться. Выдать свои тайны. Но я не могу издать ни звука. Слова застревают в горле, как колючие комья. Может, если он начнет первым, мне станет легче рассказать?

Его губы слегка приоткрываются. Я жду, затаив дыхание. Внутри все кричит: “Спрашивай! Ну же, спроси меня!” Но вместо этого я продолжаю с надеждой смотреть на его уста.

— Лина... — он глубоко вздыхает, набирается смелости. Но резко замолкает.

Пространство между нами начинает становиться все тяжелее — словно сам воздух уплотняется, превращаясь в каменную стену. Каждое мгновение тянется бесконечно долго, заставляя нервничать еще больше.

За минуты этой тишины в моей голове прокручиваются все возможные варианты нашего разговора. Худшие и лучшие. Те, где он меня прощает, и те, где он уходит, хлопнув дверью. Внутри поднимается волна решительности.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его штормовыми глазами. Внутри них танцует буря — гнев, боль, недоверие и то, чему я боюсь дать название.

— Наверное, ты хочешь узнать, что я делала в этом переулке в такой час? — спрашиваю я. Голос дрожит — я не могу это контролировать.

Он пристально смотрит на меня, словно пронзая холодным оружием. Потом медленно, не говоря ни слова, достает из кармана письмо. То самое. С сургучной печатью. И вкладывает его в мою руку.

— Однажды твой дворецкий обмолвился, что ты помогаешь всем, хотя тебе самой нужна помощь, — тихо говорит он. — У меня лишь один вопрос, Эстер. Во что ты ввязалась?

Я сжимаю письмо, и оно хрустит в моих пальцах.

— Меня шантажируют, — вырывается шепот.

— Это касается твоих... любовных похождений? — он подбирает слова осторожно, но я чувствую в них сталь. — Или тайна посерьезнее?