Книга Генеральша капустных полей, страница 20 – Дия Семина

— Ах, Вера Степановна, представьте нас…

Сладеньким голоском пролепетала Наталья и трижды моргнула, сама же сделала шаг к своей «жертве» обольщения и протянула маленькую пухленькую ручку в чёрной кружевной перчатке.

Керну пришлось пожать руку дочери градоначальника, но целовать не стал, потому что в этот момент услышал, как я его назвала, и хотел было возмутиться, но кто же ему позволит.

— Мой квартирант! — на этом слове я сделала очень яркое ударение и так зыркнула на дядю Фёдора, что тот вдруг осёкся в своём протесте, и промолчал о правах на дом, а я продолжила. — Фёдор Григорьевич Керн, знаменитый переводчик научных трудов, приехал в нашу глушь для поиска вдохновения и тишины. И мы с Мефодием, ратуя за науку, всячески помогаем нашему постояльцу в его непростых трудах.

Керн чуть было не прикусил свой же язык. Уставился на меня с дичайшим недоумением: это потому, что я его так расхвалила или посмела дважды назвать квартирантом?

— Ах, как это волнительно, НАУКИ! В нашей глуши встретить настоящего учёного так же сложно, как увидеть слона…

Наталья пролепетала сладким голоском комплимент и попыталась продемонстрировать свою эрудированность весьма странной метафорой, сравнив учёного мужа со слоном.

Улыбаюсь, ликую. Керн сейчас сполна получает то, чем бы его награждала любая из женщин — общением на совершенно глупые темы. Вот пусть сравнивает и осознаёт, что лучше меня ему компаньонки не найти, по крайней мере, на ближайшее до суда время.

— Может, чай? — предлагаю на правах хозяйки и улыбаюсь.

— Благодарствую, я лишь заехала проведать и пригласить вас на собрание, что состоится через неделю, в смысле женское собрание нашего маленького светского общества, нам было бы интересно узнать про жизнь в столице.

— Ой, боюсь вас разочаровать, сначала я жила в закрытом пансионате для девочек со строжайшей дисциплиной, потом меня выдали замуж за почтенного, уважаемого человека, через некоторое время он тяжело заболел, и я три года была при нём сиделкой, не видя белого света. Так что ничего о жизни столицы не знаю.

И делаю скорбное лицо, несчастной страдалицы, причём искренне, потому что реальность, какую я помню, ещё грустнее, чем её краткое изложение.

— Вы героиня! Не каждая женщина вот так будет самоотверженно выхаживать больного мужа. И вы, наверное, собираетесь вернуться в столицу после того, как уладите дела здесь, — неугомонная Наталья не может остановиться в своих провокационных вопросах. И пока я подбирала верные слова, дядя Фёдор отомстил мне за квартиранта.

— Да, как ни прискорбно, но скоро Вера Степановна вернётся в столицу, как только позволит дорога, так сразу и отбудет. Дела, знаете ли… — Керн с очень расстроенным видом выдал свой план на скорейшее моё изгнание.

— Какая жалость, — гостья с неподдельным разочарованием произнесла эту фразу и так посмотрела на Керна, что стало ясно, о какой жалости идёт речь. Без меня молоденькой девице делать в поместье нечего, а выкурить или выманить красивого, загадочного, учёного отшельника — невозможно.

— Да, очень жаль, но я не спешу, возможно, задержусь до осени, и мы ещё встретимся.

— Ах, как прекрасно, как это прекрасно, до осени я непременно приеду к вам в гости на следующей неделе и привезу наши восхитительные калачи и пастилу к чаю. До скорой встречи, и всё же, как дорога подсохнет, приезжайте, наш дом все знают, в любое время и я сведу вас с нашей модисткой.