Книга Любовь всей моей смерти. Том 1, страница 187 – Дэпаранг [Daeparang]

Голос Вольчжин, полный раздражения, резал барабанные перепонки. Однако Шихён была готова к этому, когда решалась на такой поступок. Шихён слушала ее сердитую тираду, не проронив ни слова. Наоборот, она даже вышла за все рамки и кивала, соглашаясь с тем, что говорила Вольчжин. Естественно, ее собеседнице не пришлась по душе столь наигранная реакция девушки. Не на шутку разозлившись, Вольчжин подошла к Шихён. Она уперлась рукой о диван и горячо произнесла:

— У тебя вообще мозги есть? Хоть что-то же должно быть в твоей пустой голове! Все бегают вокруг тебя на задних лапках, боясь, как бы с тобой чего не случилось, а для тебя это все просто смешная шутка? Потому что ты можешь делать все, что взбредет в голову, и все равно все будут на твоей стороне.

— …

— Удобно устроилась, да? Пока другие тут сходят с ума от беспокойства за тебя, ты спокойно наблюдаешь за этим со стороны, будто это к тебе совершенно не относится! — Слова Вольчжин были наполнены не только гневом, но и скрытой завистью.

Шихён, до этого смотревшая куда-то в пустое пространство, наконец посмотрела прямо в глаза Вольчжин. Ее глаза говорили слишком многое. Их взгляды встретились в долгом поединке, словно они соревновались в том, кто из них более стойкий. Вольчжин стало тяжело выдерживать взгляд Шихён. Вскоре она смутилась и внезапно выкрикнула, вкладывая в свой голос весь накопившийся внутри яд:

— Ну что?! Что?! Разве я не права?

Слова Вольчжин были резкими. В отличие от нее, Шихён была спокойна и лишь расслабленно покачала головой. На какое-то время в комнате воцарилась тишина, но вскоре Шихён первая ее нарушила:

— Нет, ты полностью права. Я была слишком беспечна, извини.

Вольчжин пришла в сильное замешательство, когда ее собеседница вдруг неожиданно признала свою ошибку. Гнев, нахлынувший на нее, исчез в одно мгновение, будто ее окатили ведром холодной воды. Растерянной Вольчжин оставалось только хлопать глазами. Шихён медленно проговорила, стараясь успокоить девушку:

— Впредь я буду осторожнее. Как ты и сказала, мои действия могут доставить проблем многим людям.

— А? Чего это ты вдруг так поумнела?

— Да так… Мне, конечно, нелегко, но и твоему положению сильно не позавидуешь. — Слова Шихён были не сильно серьезными, но били точно в цель. — Твои любовные дела не продвинулись ни на шаг, и надежды на то, что все наладится, нет никакой. Один из твоих близких людей погиб, а второго обвиняют в ужасном преступлении… Впечатляет уже хотя бы то, что ты еще не сошла с ума.

Шихён произносила эти слова как можно более равнодушно, но ее тон только сильнее задевал Вольчжин за живое. Ей казалось, что Шихён за своим притворным безразличием скрывает готовность атаковать.

Вольчжин показалась настолько нелепой сама мысль о том, что Шихён будет думать о ее положении, что с ее губ невольно слетели смешок и едкая усмешка:

— Что это с тобой? К чему весь этот спектакль с заботой обо мне?

Несмотря на то что Вольчжин старалась говорить намеренно безразлично, невооруженным глазом было видно, что слова Шихён выбили ее из колеи.

На самом деле Шихён была права. Разве у нее на душе может быть спокойно, когда с ее близкими происходят такие дурные вещи? Особенно ее беспокоил Тэхёк… Чем больше Вольчжин о нем думала, тем больше ощущала, насколько несправедлива была жизнь в царстве Ямы. И хоть девушка прекрасно понимала, что этому не суждено случиться, втайне она искренне желала убедить Шихён в невиновности Тэхёка, чтобы царица защитила его перед всем миром. Если бы только ей представилась возможность, она бы тут же придумала десятки тысяч аргументов в его защиту. Однако Вольчжин не могла этого сделать, поэтому ей оставалось только стоять, кусая губы.