Книга Рецепт хорошего мальчика, страница 53 – Аксинья Карпова

— Тась…

— Не надо меня успокаивать, мне надо домой. Ты меня проведешь?

— Конечно.

Дойдя до подъезда, я забрала у Котовского банки с вареньем, наскоро попрощалась с ним, и поспешила зайти внутрь. Да, мой отец уехал куда-то, и можно было согласиться на предложение парня проводить меня до квартиры, но я слишком устала от всего, хотелось поскорее остаться наедине с собой. Я медленно поднималась по ступенькам, словно оттягивала момент, когда придется зайти в квартиру. Как там мама? Скорее всего, она ничего не знает.

Происходящее для меня было шоком. Несмотря на какие-либо неурядицы, нашу семью можно было назвать образцовой. Я бы никогда не подумала, что мой отец может обнимать какую-то постороннюю женщину, уехать с ней непойми куда. Котовский говорит, чтобы я не додумывала, он считает, что я могла неправильно оценить ситуацию. Но разве может быть другое объяснение? Сомневаюсь.

Я открыла входную дверь и зашла в прихожую.

— Тасенька, ты вернулась, — мама вышла в коридор. — А я готовлю рагу, ты голодная?

— Да нет, мам, есть не хочу пока.

— В институте кушала?

— Угу, — я опустила глаза, — не хотелось врать, но и правду говорить не стоит.

— А мы сегодня с тобой одни будем.

— Почему? — мой голос дрогнул. Может быть, отец не врал, рассказал маме все и уехал?

— Папу на сборы вызвали, пришлось срочно ехать. Но завтра вечером вроде как вернется.

— Какие сборы? Он же на пенсии.

— Ну вот так, — пожала плечами мама.

Я внимательно посмотрела на нее, стараясь уловить настроение. Может быть, она не хочет говорить правду? Но кажется, мама была вполне спокойна.

— Ладно, Тасенька, я на кухню пойду, а то вот-вот рагу закипит.

— Хорошо, мам.

Что мы имеем? Отец уехал с какой-то теткой, наврал маме про сборы, она ничего не знает. Зато знаю я, но не могу решиться ей рассказать.

Выходной день я провела дома. Обычно по воскресеньям я читаю дополнительную литературу, но в этот раз я решила заняться кое-каким другим делом. А именно — ничегонеделанием. Я лежала в кровати, смотрела в потолок, изучала узоры на обоях, хоть и видела их сотни тысяч раз, много думала, спала. Мама уже стала волноваться, думала, что я опять приболела. Но нет. Разве что только душа у меня пострадала. От взгляда на маму становилось еще больнее. Она ведь ничего не знает. Моя милая мама.

Тим писал неоднократно. Спрашивал, как я поживаю, интересовался, сказала ли я дома о увиденном, всячески пытался меня поддержать. Я отвечала ему неохотно, но дело было не в парне, а во мне. Вчера был прекрасный день, и это здорово, что мы провели его вместе с Котовским. Но произошедшее вечером выбило меня из колеи. И пока я не пойму, что с этим делать, вряд ли найду ресурсы на нормальное общение.

Вечером приехал отец. Я постаралась скрыть свою неприязнь, но он все равно заметил, что что-то нет так. Поэтому мне пришлось уйти в свою комнату, чтобы случайно не высказать ему то, что накопилось в моей душе.

Он что-то там спрашивал про учебу, но я лишь отмахнулась. Пусть думает, что хочет. Мне надоело бояться его. Он был для меня авторитетом, но сейчас я вдруг стала понимать, что его слово для меня вовсе не закон. Я так устала во всем слушаться, мне надоело. Хотелось наконец-то самой принимать решения.

На следующий день, подходя к институту, я увидела Котовского, стоящего на ступеньках главного входа. Увидев меня, парень, кажется, обрадовался и помахал рукой.