Книга Сценарий для Любимова, страница 44 – Аксинья Карпова

Обратиться к сестре за помощью показалось мне лучшей идеей. Особенно, когда я прочла ее пост. Тогда в моей голове родился план. Стефа должна будет разбить ему сердце, тогда-то он поймет, какого этого. Конечно, с одной стороны, я не хотела, чтобы Его страдал. Но… Как еще он сможет понять, каким дураком был? Ему давно пора понять, как чувствует себя человек, когда его отшивают.

Однако моя сестричка не знает о существовании второй части плана. После того, как Егор и Стефа навсегда разойдутся, на сцене появлюсь я. Фигурально выражаясь, понятное дело. Хочется верить, что, еще раз взглянув на меня, Любимов поймет, кто ему больше подходит.

Вель я же лучше Стефы. Лучше.

Я открыла глаза и посмотрела на часы. Почти девять утра. Надо же. Проспала! Вчера я вернулась домой довольно поздно. Мы так засиделись в ДК, что чуть не остались там ночевать. Вахтер — добродушная старушка Мария Георгиевна уже собралась запереть дверь и уйти домой. Какого же было ее удивление, когда в абсолютной тишине ДК, она вдруг услышала голоса и смех. Ей-то казалось, что все уже давно ушли.

Да и придя домой, я не сразу смогла уснуть. Все думала про предостережения Леры. Влюбиться в Егора? Нет уж, я на такое не способна, тут уж сестра может быть спокойна.

Мне вообще не везло с парнями. Даже страшно становится порой, вдруг это на всю жизнь? Вдруг я до старости буду одна? Наверное, расскажи я кому о своих мыслях, этот человек бы не смог сдержать смех. Сказал бы что-то вроде «какие твои годы». Хотя мне кажется, что вот раз — и вся жизнь пролетит. И что же тогда делать?

В общем, всякие противные мысли мешали мне отправиться в мир Морфея. Да еще этот Любимов! Стоило мне закрыть глаза, как сразу же передо мной представала его улыбающаяся физиономия. Нет, улыбка у него, конечно, красивая, не спорю, но все же… Надо же иметь приличие какое-никакое. Что же он своей улыбкой девушке спать мешает.

(Как хорошо, что Любимов не умеет читать мысли и никогда не узнает об этих странных размышлениях, поселившихся в моей голове.)

В дверь постучались. Я вздрогнула. Домашние все же заметили мой прогул.

— Да-да, войдите, — сказала я.

— Стеша, доченька, тебе нездоровится? — обеспокоенно спросила мама, осторожно заходя в комнату.

— Нет, мам, все в порядке, просто немного проспала.

— На тебя это непохоже, — удивилась мама.

— Вчера поздно закончили с ребятами.

— У тебя точно все в порядке? В последнее время ты буквально сама не своя.

Мама, как же ты умудряешься замечать эти изменения. Ох, знала бы ты все, что происходит со мной сейчас… Нет уж, вот кому — кому, а маме такое точно знать нельзя.

Мне вдруг стало безумно стыдно за все то, что я натворила. И за то, что собираюсь «творить» в дальнейшем. Я, конечно, люблю свой театр, и рада, что мы получили шанс побороться за грант. Но внезапно я осознала, какой ценой мы это получили. А ведь никто из ребят не знает… И хорошо, что это так.

На секунду мне даже стало жалко Любимова. Я опустила голову. Совесть прочной хваткой взялась за мою душу.

— Стеш, что с тобой? — вновь спросила мама.

— Все хорошо, мам, — натянуто улыбнулась я, не поднимая головы, — ты же знаешь, как я не люблю опаздывать. Побегу собираться.

— Стеша, ты можешь рассказать мне все, — мама осторожно коснулась моей руки. — Я же твоя мама, я все пойму.