Книга Стирая запреты, страница 107 – Кристина Майер

— Здравствуй, Сеня.… — мамин голос звенит от напряжения. Я слышу ее рваное дыхание. Злится или расстроена?

— Мама, мне не нравится, что ты называешь меня Сеня. Ты дала мне красивое имя для того, чтобы обращаться ко мне как к парню?

— Что с тобой случилось.… Есения? – тяжело вздыхая, произносит мама. – Ты стала такой чужой…

Закатив глаза, ничего не отвечаю. Несколько мгновений тишины и она продолжает:

— Ты видела сегодняшние новости? – спрашивает она. – Я…. я виновата перед тобой. Мирон оказался.… мерзавцем.…

— Он насильник, а не мерзавец, - зло выговариваю.

— Пусть так, но он не преступник! – восклицает мама. – Ему приписывают такие обвинения… Мирон не выйдет живым из тюрьмы. В новостях говорят, что он неделю был в бегах, но мы обе знаем, что его забрали люди Аслана. Где они держали его все эти дни? Что с ним делали? Одна знакомая рассказывала, что ее брат был при так называемом задержании и видел, в каком состоянии находится Мирон. На нем живого места не оставили! Его в больницу нужно отправить, а он находится в СИЗО.

— Тебе его жалко? – внутри вспыхивает ненависть, которую сложно сдерживать.

— Меня заставили подписать показания, которые не соответствуют действительности! – тем временем продолжает мама. - Если Мирон преступник, то кто твой мужчина? Хороший человек? Ты с таким решила связать свою жизнь? – заводится все сильнее.

— Мама! – повышаю голос. – Если Мирон не выйдет из тюрьмы, я буду каждый день благодарить Аслана, что избавит мир от этой мрази. А ты… Ты променяла меня на мужика, который догадался меня, который меня чуть не изнасиловал! Закрывала на это глаза, делая вид, что ничего не замечаешь! И до сих пор продолжаешь его защищать! – утирая злые слезы, что катятся по щекам.

— Сен… Есения, я за тебя переживаю….

Не дослушав, сбрасываю разговор. Мама набирает ещё несколько раз, но я не беру трубку....

Есения

До конца обеда стараюсь взять себя в руки. Аслан все равно поймет, что я расстроена, как бы ни пыталась это скрыть. Придется сознаваться, чего мне совсем не хочется. Он и так невысокого мнения о моей маме, хотя ни разу не сказал о ней плохого слова.

— Есения, работа не убежит, — заглядывает ко мне Игорь Николаевич. — Иди обедать, — командует он, подбивая из пачки сигарету.

— Сейчас пойду, — мямлю под нос, убирая со стола контейнеры. Наверняка краснею, потому что щеки обдает жаром. Чтобы начальник не заметил, опускаю лицо и имитирую бурную деятельность. О том, что теперь я обедаю в кабинете у Аслана, Игорь Николаевич отлично знает.…

Бросаю взгляд на часы, Аслан задерживается, обычно заходит за мной намного раньше, но я отлично понимаю, что сегодня у него загруженный день.

— Саныч, дай прикурить, — кричит в открытое окно Игорь Николаевич.

— Я на обед, — убрав последний контейнер в шкаф, предупреждаю доктора, прежде чем уйти.

Вспомнив, что телефон остался в процедурке, медленно возвращаюсь за ним на тот случай, если Аслан будет звонить. Он может не прийти на обед, но обязательно предупредит.

— .… злой, как демон, — подходя к кабинету, слышу голос Саныча. — Расслабила бы его наша девочка, а то всех поубивает…

Дальше не слушаю. Прикладываю руки к горящим щекам и сбегаю тихонько, пока меня не поймали за подслушиванием. Почему так смущаюсь, сама не понимаю. Все мы взрослые люди, у нас с Асланом серьёзные отношения, чувства, любовь. Убеждаю себя, а щеки продолжают гореть.