Книга Спорим на желание?, страница 3 – Кристина Майер

Здоровый крепкий парень, что с ними разбирался, хватает Антона за грудки, не прилагая усилий, откидывает его прямо к моим ногам. Антон пролетел метров пять, не меньше.

— Не надо, не бей больше! – орал сосед. Удивительно: такой смелый и наглый с местными - сейчас он мямлил и выл на весь район.

Из-за него я лишний раз на улицу не выходила, прохода не давал. Его мне было не жалко. А вот Антону хотелось помочь. Он тихо стонал. Присев на корточки, попробовала его поднять.

В некоторых окнах загорелся свет. Плохо, очень плохо. Свет выхватил из темноты тот угол, где я пряталась все это время. Женщина сверху грозится вызвать полицию. Мужик – видимо, пьяный - требует выключить музыку, проклинает дебоширов, обзывая их словами, от которых уши в трубочку сворачиваются.

— Чтобы вы все там сдохли! – желает он, на дорожку падает горящий окурок.

— Больно? – тихо интересуюсь у Антона. Он не может подняться, лежит на земле и вертит головой.

— Нормально, – убирая кровь с губы. – Помоги подняться, – косится в сторону драчунов. Разборки продолжаются.

Помогаю сначала сесть, потом встать. Он хочет влезть обратно в драку, но я удерживаю его за подол куртки. Антон слаб, и только поэтому мне удается справиться, поскользнувшись, он вновь оказывается на земле.

Спрашивается, почему парням не живется спокойно?

Достаю из сумки чистый платок, вытираю кровь с разбитого лица Антона. Зачерпываю пригоршнями снег и прикладываю к ранам.

Во двор въезжают два полицейских уазика. Перекрывают выезды. Убежать можно, а вот выехать не получится. Наконец-то все это закончится, и я смогу уйти домой!

— Грузи всех, – зычный командный голос раздается на всю округу.

Как всех?..

Меня тоже?..

Жмусь обратно в свой угол к стеночке.

— Я просто домой шла, – указывая на подъезд, начинаю оправдываться, когда мужик в форме грубо выдергивает меня из укрытия. – За что? – обидно от такой несправедливости.

— В отделении разберемся! – рычит на меня жирное быдло.

Антона ставят на ноги, но он настолько слаб, что не может идти. Тогда его хватают за руки и волокут до уазика.

— Его ведь избили... его в больницу нужно отвезти... – до моих криков о помощи никому нет дела...

Влада

— Оставь ее, командир, она просто мимо проходила, – Антон пробовал за меня заступиться.

— Молчать, – так грубо дернув соседа, что тот от боли застонал.

Парней, что затеяли драку, жестко хватать и тащить в машину опасались. Гера – брат Антона - лежал на снегу, не шевелился.

Боже...

Вдруг его убили?..

Становилось до ужаса страшно, внутри все деревенело. Не получалось даже слово сказать.

Один из мажоров, что стоял в стороне и за всем наблюдал, орал матом на полицейских.

— Руки убери, ты меня хватать будешь, мудило? Знаешь, кто мой отец? Да тебя сейчас раком твои же нагнут и по кругу пустят, чтобы погоны не потерять... – ему все-таки заламывают руки и ведут к открытой задней двери.

Не церемонясь, меня грубо заталкивают в машину. Обо что-то металлическое цепляюсь колготками и ногой. Колено обжигает острая боль, колготки рвутся. За все это время мне ни разу не приходит мысль позвать отца на помощь. Наверное, потому что после того, как в дом пришла чужая женщина, он защищает лишь ее. В тот момент он перестал быть для меня стеной и опорой. Отец предал маму, поэтому и отношение к нему было, как к предателю.