Книга Спорим на желание?, страница 25 – Кристина Майер

— Если я продержусь тридцать секунд, ты участвуешь с нами в соревнованиях, если не продержусь, приставка твоя, – произнес самый высокий из мальчишек.

— Согласен, – протягивает руку смуглый парнишка высокому.

Я холодею от страха, когда он этот парень хватается за перила и поднимает свое тело над пропастью. Там, внизу, ходят люди, а вокруг никого. Никто не видит и не может его остановить.

— Раз... два... – принимается считать третий из мальчишек.

Удерживаясь только на руках, он стоит свечой на перилах. Любое колебание - и парень сорвется. Мое сердце бьется где-то в горле. Мне так страшно, что руки и ноги холодеют.

— Тринадцать... четырнадцать.

Слышу отсчет, не свожу взгляда с мальчишки. У него руки дрожат, мышцы напряжены, вены так сильно разбухли, словно могут лопнуть в любой момент. Его качнуло, но друзья даже не заметили, они продолжали считать. Какие они друзья, если не остановили его? Это игра со смертью!

— Двадцать... – считали громко и радостно, крутя головой, чтобы убедиться, что нет взрослых свидетелей. Меня в расчет не брали.

Руки парня дрожали, его клонило вперед, он старался держаться из последних сил.

— Двадцать четыре... Двадцать пят!

Откуда-то пришло чувство, что он сейчас сорвется, упадет вниз. Никто его не спасет. Это последние секунды, когда я вижу его живым. Не знаю, кто подтолкнул меня вперед. Нас разделяло шагов десять. Решительно направившись к нему, я успела поймать удивленный взгляд его друзей.

— Двадцать восемь... – удивленным голосом. – Двадцать девять...

— Стой, ты что творишь! – воскликнул третий, когда я схватила парня за кофту и дернула вперед. Он не видел меня, не ожидал ничего подобного, но траектория падения из- за моего рывка изменилась, и он приземлился на ноги рядом с нами. Странно на меня как- то смотрел, лицо красное и раздутое от перенапряжения, даже белки в глазах покрылись красной сеткой.

— Тридцать, – произнесла я, от страха голос стал неестественно высоким. – Он выиграл! – крикнула я, хотя у самой все внутри дрожало. Развернулась и бросилась в магазин...

Я плохо помнила лица тех парней, но теперь почти не сомневалась, что это был Руслан. В тот день я действительно спасла ему жизнь. Мне не показалось, что он в миге от того, чтобы сорваться...

Влада

— Я вспомнила, – вместо утреннего приветствия выпалила Арданову.

— Я не сомневался, что рано или поздно ты вспомнишь, – мы стояли в коридоре, негромко переговариваясь, а все семейство собралось к завтраку на кухне, ждали только нас. – В тот день ты действительно спасла мне жизнь, Влада. Я не знаю, что произошло, тот трюк я делал много раз и мог стоять намного дольше, но в тот день я уже попрощался с жизнью, потому что мои руки соскальзывали, и я заваливался назад, а попросить помощи было стремно. Я ведь считал себя очень крутым. Тогда казалось, пусть я лучше разобьюсь, чем покажу слабость. Не знаю, как об этом узнали дядьки и отец, но то лето было у меня незабываемым. Меня научили ценить жизнь.

— Вы идете? – выглянула Марина из двери. – Вас только ждем, – слегка закатив глаза.

— Идем, – но прежде, чем я успела двинуться, Арданов произнес:

— Та встреча была не единственной, – взяв под локоть, повел меня в кухню. Три шага – и на нас останавливаются взгляды родных, а я, как рыба, выброшенная на лед, открываю и закрываю от изумления рот.