Книга Ничего серьезного, страница 40 – Кристина Майер

О том, что буду делать, если окажется, что я беременна, даже не хочу думать…

Нея

Вахид так и не позвонил, и не написал…

А я и не жду…

О том, что мне разбили сердце, знает только Марина. С сестрой мы с детства близки. Все самые «страшные» секреты открывали лишь друг другу. Я мечтаю, чтобы сестра перебралась в Москву, но ее парень переезжать не хочет. Надеюсь, к тому времени, как она получит диплом, сможет его переубедить…

Получив необходимый заряд энергии, который мне подарила семья, я почти перестала лить слезы в подушку. Вернувшись в Москву, окунулась в учебу, набрала заказов, не оставив себе ни одного свободного дня на ближайший месяц.

Я не смогла вырвать Вахида из своего сердца, его образ продолжал жить во мне, причиняя фантомную боль. Сложно разлюбить человека за три недели. Порой кажется, что в моем случае это невозможно. Запрещая себе думать о нем днем, я вижу его каждую ночь во снах. Иногда я не хочу просыпаться, потому что сны дарят надежду, а иногда я просыпаюсь с дорожками слез на щеках.

Последние пять дней я не захожу на страницу Валерии в соцсетях. Запретила себе окунаться в ее боль и проблемы, потому что любая информация, откидывает мое психоэмоциональное состояние в первые дни после расставания. А я чувствую, что нервничать мне никак нельзя…

У Леры нашли опухоль в головном мозге. Она сейчас находится в Германии в одной из лучших клиник мира и готовится к операции. Находится там со своим «любимым» человеком, которые поддерживает ее и заботится. Я даже не могу к ней ревновать. Любая человеческая жизнь бесценна, если присутствие Вахида поможет ей побороть болезнь, я буду искренне рада за нее.

Моя жизнь продолжается, пусть и у Леры она длится еще много-много лет. А я отхожу в сторону…

Встречу с Вахидом я расценивала, как наказание и лишь сейчас понимаю, что у каждого наказания, есть обратная сторона — поощрение. И судьба меня поощрила.

Прикладываю руку к еще плоскому животу, будто могу почувствовать шевеление малыша. Я даже не знаю, есть ли он там. Меня не тошнит по утрам, не мутит от резких запахов, не кружится голова, не хочется погрызть мел или съесть селедку с апельсином. Меня даже не тянет спать, а просыпаюсь я всегда бодрой, но задержка в семь дней требовательно намекает, пора сделать тест на беременность.

Как только заканчивается пара, закидываю вещи в сумку и в числе первых спешу покинуть аудиторию. В шесть вечера у меня съемка в кафе. Буду фотографировать «серебряную» свадьбу. Съемку, да и всю свадьбу в целом, организовали дети «молодых».

Нужно заехать домой забрать технику. У выхода меня караулит Немцов. Как же он достал! Прохода не дает.

— Суслова, подвезти? — преграждает мне дорогу.

— Нет, спасибо, — пытаюсь обойти, он не позволяет. Движется синхронно со мной, загораживая проход.

— Пойдет, поедим? — тяжело вздохнув, закатываю глаза к потолку.

— Я не голодна, — выдаю я и мне все равно, что желудок предательски урчит. С ним я никуда не собираюсь идти.

— Ага, я слышу, — смеется он, опуская взгляд на мой живот. — Че упрямишься…

— Немцов, если ты не готов растить чужого ребенка, то обходи меня стороной, — он первый, кому я признаюсь в возможной беременности. Делаю это не без умысла. Рано или поздно об этом узнают, но Немцов наконец-то отстанет.