Книга Японская любовь с оттенком криминала, страница 36 – Елена Анохина

Но больше всего её поразили окна — высокие, от пола до потолка, затянутые тяжёлыми шторами. В щели между ними пробивался дневной свет. Значит, она провела в подвале не часы, а целые сутки.

— Садитесь, — женщина указала на кресло напротив стола.

Ольга опустилась в кресло, ощущая, как мягкая кожа принимает форму её избитого тела. Руки автоматически легли на подлокотники, пальцы впились в кожаную поверхность. В голове роились вопросы, но задавать их пока не было смысла.

Женщина молча вышла, закрыв за собой дверь с тихим щелчком. Ольга осталась одна в этом просторном, дышащем властью кабинете. Тишину нарушало только тиканье маятниковых часов где-то за спиной.

Ольга осмотрела кабинет еще раз. На столе — серебряный подстаканник, фотография в рамке (лица не разглядеть), пепельница с окурком. В углу — небольшой бар с хрустальными графинами.

Богато. Холодно. Без души.

Она уже хотела встать, осмотреться, но в этот момент дверь приоткрылась.

Сначала Ольга услышала шаги — тяжелые, уверенные. Потом запах — дорогой парфюм с нотками кожи и табака.

И наконец — голос.

— Ну вот мы и встретились, Ольга, — произнёс мужчина, и в его голосе звучали нотки человека, привыкшего командовать.

Он вошел в кабинет с невозмутимой уверенностью человека, который знает, что каждое его движение имеет вес. Его шаги были медленными, размеренными — не спеша, но и не задерживаясь, словно он давал Ольге время рассмотреть его. Дорогие ботинки глухо стучали по паркету, их темная кожа блестела под светом ламп.

Его фигура казалась монолитной: широкие плечи, прямая спина, руки, слегка согнутые в локтях, как будто готовые в любой момент схватить или оттолкнуть. На нем был идеально сидящий костюм — темно-синий, почти черный, с едва заметной полоской. Галстук плотно прилегал к воротнику, будто затянутый удавкой.

Ольга следила за каждым его движением. Как он провел рукой по стулу, прежде чем сесть, будто проверяя, нет ли на нем пыли. Как его пальцы, крупные и жилистые, на мгновение задержались на спинке кресла, прежде чем он опустился в него с почти театральной плавностью. Он не просто сел — онразместился, заняв пространство так, словно это кресло было частью его самого.

Его лицо оставалось непроницаемым: высокие скулы, резко очерченная линия подбородка, тонкие губы, сжатые в едва уловимую усмешку. Глаза — холодные, серые, как сталь — изучали Ольгу без тени эмоций. Он положил руки на стол, пальцы сложил в замок, и Ольга заметила, что на мизинце левой руки — массивный перстень с темным камнем.

— Ну вот мы и встретились, Ольга, — повторил он, и его голос, низкий и ровный, заполнил кабинет, как дым после выстрела.

Ольга не отвечала. Она ловила каждую деталь: как он слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к ее молчанию. Как его большой палец медленно провел по костяшкам другой руки — жест, который мог быть и привычкой, и скрытой угрозой.

Он ждал. И в этой паузе было больше силы, чем в любых словах.

Мужчина сидел за столом, его пальцы медленно барабанили по поверхности. Он не торопился. Его взгляд — тяжелый, неспешный — скользил по Ольге, будто взвешивал каждую деталь: потрепанную одежду, ссадины на руках, лице, спутанные волосы. Но больше всего его интересовали глаза.

Ольга сидела перед ним, сжав кулаки. Она тоже изучала его.